Страница 53 из 85
***
— Какого лешего ты ей дал мой номер?! — Иннокентий орал в трубку так, что прохожие тревожно оглядывались и прибавляли шагу.
— Да, блин, всё так неожиданно вышло, я сам офигел. Она сказала, что у неё дядя в ментовке работает, кто ж знал-то?
— Да и фиг с ним, с дядей, — злобствовал неудавшийся жених, — она сама деньги отдала, купюры не меченые, пусть попробует сначала что-то доказать.
— А если камеры во дворе нас засекли?
— Да какие там камеры?..
— Видеонаблюдения. Мы с тобой даже не глянули. А у нее дядя — мент.
Иннокентий, помолчав, сказал уже гораздо тише:
— И что мне теперь с этой дурой делать? Она ведь позвонит. Может, симку пока вытащить?
— Извини, брат, у нее есть ещё и твой адрес. Так что лучше будь на связи.
— Блин, ещё и адрес! Ты совсем офигел?! А если она припрётся?
— Лучше поговори с ней сам, наплети что-нибудь про сложные обстоятельства, любовь до гроба, и пусть ждёт.
— Думаешь, поведётся?
— Ну, повелась же тогда, поведётся и сейчас.
— Ох, блин, из-за трёх рублей столько гемора.
***
— Что скажешь на это? — продемонстрировала я свежий текст фее.
— Звучит правдоподобно. По крайней мере, для нас, лиц, далеких от криминального мира.
— Оставляем?
— Давай, — согласилась фея.
— И что теперь?
Слегка ссутулив спину, я по-турецки сидела перед ноутбуком. Мысль не шла, текст не писался, строчки бунтовали и отказывались подчиняться.
— Что случилось? — фея приземлилась на ноутбук и уселась возле тачпада.
Я неодобрительно посмотрела на неё и хмуро пожаловалась:
— Я не знаю, что Олесе теперь делать.
— Как что? Пусть звонит Иннокентию!
— Нехорошо как-то, у меня рука не поднимается писать это. Мы подставляем её. Ведь реально подставляем же!
— Какая тебе разница? Олеся — идиотка. Пусть делает всё, что угодно. Понимаешь… Люди реагируют довольно тривиально: кто-то плачет и обижается, кто-то злится и мстит, но у нас с тобой особый случай, у нас Олеся!
***
Олеся волновалась, и долго не могла отважиться на телефонный звонок. Интересно, какой у него голос? Девушка представляла себе мягкий баритон и правильную речь с едва уловимой ноткой грусти, проскальзывающей в паузах...
«Красиво, — кивнула себе она, — но лучше не придумывать, а взять и позвонить».
Иннокентий снял трубку после седьмого гудка.
— Алло! — голос был глухой и вовсе не мелодичный.
«Лает, точно собака», — подумала она и тут же себя укорила за чёрную мысль.
— Добрый вечер, Иннокентий! Я Олеся… Ваш телефон дал мне Валентин... Святой Валентин... Понимаю, что странно звучит… — неловко начала девушка, но Иннокентий её перебил.
— Да, он сказал мне.
— Он с вами связывался? —не поверила своим ушам Олеся. — Какое счастье! Он объяснил вам, кто я?
— Ну, да, блин, вкратце, в общих чертах.
— А что он вам рассказывал?!
Собеседник вздохнул.
— Ну, типа у нас любовь, сказал, — нет, не так, надо же быть вежливым и не спугнуть идиотку, чтобы она не побежала жаловаться дяде-менту. — Олесенька, блин, ангел мой, какое счастье, что я встретил вас в заснеженную ночь! Да, Валентин мне всё рассказал и я, блин, восхищен Вашим великодушием и смелостью! Я хотел сразу же разыскать Вас, но записка, блин... Она потерялась. Я искал её, и Вас тоже искал, но не мог найти. Нигде. Блин.
Олеся обрадовано вскрикнула:
— Как вы себя чувствуете? То есть ты чувствуешь. Помощь нужна какая-нибудь? Помыть что, приготовить? Хочешь, приеду? У меня и адресок твой имеется.
— Нет, блин, какого х…— заволновался Иннокентий. — То есть… Х-х-хорошо, милая, но мне совсем не хочется тебя утруждать. Ты не волнуйся, сиди, блин, себе спокойно дома. Мужчина — воин, он способен преодолеть любые невзгоды!
— Ладно тогда, — помолчав, стала прощаться Олеся. — Ты звони. Вдруг что понадобится?
И нажала отбой. Иннокентий тут же набрал приятеля.