Страница 20 из 24
Что, если дар дается не всем? Может, у меня получится? Может, я – особенная? Я, а не Костя?
Мысль была такой соблазнительно сладкой, что я невольно ускорила шаг. И опять почувствовала ту невидимую силу рядом, которая просила остановиться.
«Иди! Ко мне!» - звал шар… или та светлая фигура в его сиянии?
«Не надо! Подожди!» - умолял другой голос. Впрочем, нет, это был даже не голос. Я не слышала, а чувствовала это.
И все-таки пошла. И не потому, что зов погремушки был сильнее, нет. Она требовала, настаивала, приказывала – хотя и нежно. Но поняла я это уже потом, а тогда мне было не до размышлений. Я просто встала и пошла.
Подойдя к воде, я протянула руки, и шар послушно скользнул мне прямо в ладони. Я почувствовала то самое тепло и покалывание, о которых писал дядя Паша. И поняла, что если и возможно в этом мире счастье, то оно может быть только таким – держать в руках это чудо, слышать волшебный звон, следить за игрой красок… И – заглянуть в его глубину…
Посмотрев украдкой в Костину сторону, я перевела взгляд на погремушку. Радужные переливы стали бледнее, а звон наоборот усилился. По поверхности шара теперь бежали опаловые волны, похожие на облака. Вот они стали тоньше, сквозь них начала проступать голубизна. И я вдруг поняла, что увижу, если начну всматриваться.
Это была земля в миниатюре. Но не наша земля – а мир первых дней творения, еще не поврежденный грехом. Сейчас мерцающие облака разойдутся, и передо мной окажется Эдем. Райский сад. Я увижу то, чего не видел ни один из живущих и живших на земле после Адама и Евы. Ну, кроме, конечно, дяди Паши и Кости. И тех, кто держал ее в руках до них. Почему я была так в этом уверена? Не знаю. Но нисколько не сомневалась.
Что-то есть в этом неправильное, темной тучкой, где-то у самого горизонта, пробежала мысль. Словно через замочную скважину заглядывать.
Ну и что, отмахнулась я. Упустить такую возможность? Ну нет! Даже если я, как и Костя, не получу дар смотреть сквозь землю, увидеть рай – одного этого достаточно.
От облаков осталась лишь легкая дымка. Я уже видела очертания материков. Как это будет? Наверно, как в Google Maps – сначала снимок со спутника, потом мгновенное приближение, увеличение, и вот уже картинка…
- Лена-а-а… - услышала я слабый Костин голос.
Вот так в детстве он, наревевшись всласть, тоненько звал: «Мама-а-а…» Или: «Баба-а-а…» Я поморщилась от досады и отвела взгляд от шара, однако все же успела заметить, как опаловые облака снова стремительно заволокли его поверхность.
- Что тебе? – буркнула я, прижав шар к груди.
- Посиди со мной, а?
Мне безумно хотелось послать его далеко и надолго, и я даже рот уже открыла. Но тут снова подступила жалость. Хоть я и злилась на него за то, что он помешал мне увидеть рай, но все же поднялась на неширокий карниз, куда он успел вскарабкаться. Завернутую в куртку «погремушку» я несла под мышкой.
- Послушай, - сказала я, сев рядом с ним на траву. – Ничего страшного, собственно, не произошло. Ну да, мы ничего не получили. Но и не потеряли ничего из того, что у нас было. За вычетом расходов на дорогу. Ну… Считай, что это турпоездка. Когда бы мы еще такую красоту увидели. И потом… То, что в шаре, стоит намного дороже. Ты ведь понял, что это было, да?
- Я думаю, это был рай. Ты тоже заглянула туда?
- Да, - легко соврала я. – Заглянула. Мне тоже кажется, что это рай. Кстати, и я не вижу никаких кладов, вообще ничего. Просто земля. Наверно, это чудо было персонально для дяди Паши.
- Наверно, - тяжело вздохнул Костя. – Она у тебя?
- Да, - через силу ответила я, снова начиная ненавидеть его.
- Дай мне. Я хочу еще раз посмотреть.
- Может, не стоит?
- Дай сюда!
Костя вскочил, как развернувшаяся пружина. Его голос, только что слабый, словно у умирающего, налился силой и яростью. Мы стояли и смотрели друг на друга, как два врага. Я поняла, что готова убить брата – лишь бы не отдавать ему шар, который слабо грел мне бок и придавал решимости бороться, если понадобится, не на жизнь, а на смерть.
И вдруг что-то произошло. Чья-то невидимая рука провела по моему лбу, и я почувствовала, как расслабляются мышцы. Наваждение схлынуло. Погремушка мгновенно остыла, и я протянула ее Косте.
Недоуменно дернув губой, Костя схватил сверток, снял куртку и уставился на переливающуюся поверхность. Ничего не происходило. Он таращился на нее точно так же, как совсем недавно пытался просверлить взглядом землю под ногами, но опаловые облака и не думали рассеиваться. Костя выпустил шар из рук, и тот неподвижно повис в воздухе между нами.
- Не старайся, - ехидно сказала я. – Рай можно увидеть только один раз. Так что теперь у нас с тобой судьба Адама – всю оставшуюся жизнь тосковать о потерянном счастье.