Нейросеть

— Чего?

Я замялся, ругаться перед девушкой не хотелось. Вот до чего меня Кира довела, совсем огрубел.

— Что я для кого-то объект поклонения и подражания. Кто это?

Алиса замялась, пару минут подбирала слова. Наконец, сказала со значением:

— Люди, которым небезразлична судьба страны.

Я постарался удержать на лице маску спокойствия, хотя меня едва не вывернуло от запредельного количества пафоса. Господи, опять революционеры?!

— Наверное, — сказал я, — эти люди в самом низу, раз думают о такой фигне?

— Почему ты так думаешь? — Алиса явственно напряглась.

— Думать о судьбе страны из-за того, что одна корпорация пожирает другую? Да брось! Есть два варианта: или это политика; или это фанатики. Я не вижу проблемы. Наоборот, виртуальность помогла человечеству не скатиться в каменный век.

На лицо Алисы наползла туча. Я поймал себя на мысли, что она стала от этого лишь сексуальней.

— Это раньше компьютерные игры были откровением, — глухо уронила она. — Игры развивали фантазию, будоражили молодежь, а некоторые даже развивали мышление. Потом игры превратились в способ заработать, по-быстрому и много.

— Ты к чему?

— Сейчас осталась только одна Игра. Виртуальность. Созданная лишь для того, чтобы убивать само желание жить. Созданная, чтобы закрыть рилайф от человечества… Те, кто уходят в виртуальность, в ней остаются уже навсегда.

У меня мороз прошел по коже. Подобные мысли меня посещают довольно часто, особенно, когда вижу, что Сеть наполняют заменителями реальности: общением, бизнесом, отдыхом, сексом и развлечением. Но думаю я о таком лишь в периоды обострения депрессии. Может быть, у девочки тоже проблемы с чипом виртуальности?

— Всегда остается выбор, — проговорил я с осторожностью. — Нельзя решать за человека, быть ему в Сети или нет.

— Какой может быть выбор у зависимых?

— Зависимость не начинается сама по себе. Даже наркоманам нужна не одна доза.

— Вот и виртуальность заманивает, «Нью Хоуп» делает все, чтобы люди посещали ненастоящий мир.

— Ты забываешь о вольных поселениях, фермерах. Там и не слышали о Сети.

— А ты забываешь, о проекте «кибер-сеть», — парировала Алиса. — Виртуальность проведут по всем обжитым территориям.

— Это бизнес, — покачал головой я. — Всего лишь бизнес. Ничего больше.

— Это геноцид! — воскликнула Алиса. На нас стали оборачиваться. — Они сделают так, чтобы люди полностью зависели от виртуальности.

— Даже если это не бред, в чем я сомневаюсь, то причем здесь я?

— Ты можешь помочь нам. В твоих силах противостоять системе.

Мне диалог стал напоминать разговор в психушке. Я уже пожалел, что пришел сюда. А еще не верил, что когда Сеть только создали, было много фанатиков, мешающих ее распространению.

— Ты ведь говорила, что на меня идет охота? Как я помогу? Да и нет у меня желания ввязываться в бредовые авантюры, в которые я даже не верю.

— Ты откажешь в помощи другим людям? — с надрывом прошептала она. — У тебя же есть силы! И возможность есть! Почему?!

Я пожал плечами, лихорадочно раздумывая, как бы завершить неприятный разговор.

— Люди все неблагодарные сволочи, а я — мизантроп. Не хочу наполнять водой решето. Как говориться, — не в коня корм…

Ее лицо перекосила гримаса отвращения.

— Ты… чудовище!

— О да, люблю неформальные отношения, — осклабился я, переводя ее эмоции в другую плоскость. Лучше уж пусть злиться на мои дебильные выходки, чем продолжает уговаривать. — Всегда должно быть место для грубости…

— Ты отвратительная скотина. Ты мерзок!

— Эй, женщина, полегче!

— Полегче? — кулаки Алисы сжались. — Мы говорим о жизнях тысяч людей, а ты предлагаешь компромиссы?

— Если человек идет на компромисс, — парировал я, — это значит, что он интеллектуально повзрослел.

— Это значит, — отчеканила Алиса, — что он — трус!

Ее глаза вспыхнули, я даже дыханье задержал, готовясь к взрыву, но Алиса сдержалась. Пару минут ее глаза метали молнии, потом она сказала со вздохом:

— Прости меня… я не должна была на тебя давить.

— Да ладно, я сам виноват. Понимаешь, есть у меня одна знакомая грубиянка, так она настолько сурова, что у нее все пальцы средние. Вот я и набрался от нее, теперь сам хамлю.