Страница 103 из 110
— Кто ты?
Вуду-Z улыбнулся:
— Разве это важно, если ты не помнишь даже себя, Женя? Или, наверное, будет правильнее — Сетевой Дьявол. Баг виртуальности. Аномалия.
Я вдруг с ужасом осознал, что никогда не думал, не знал, кто я на самом деле… как мое имя? Где прошло мое детство? Кто мои родители? Как я выгляжу? Кто я?!! Вопросы огненным смерчем выжигают мою душу, доставляют настоящие мучения!
Вуду-Z будто читает мои мысли. Он уронил хрипло:
— Ты мертв. Ты призрак.
Мне показалось, что я ослышался.
— Мертв?
— Тебя убили, Женя. Когда ты был в виртуальности, ты любил в ней бывать, в своем творении, в тебя выстрелили первым в мире «дублем».
Этого не может быть. Что за чушь он городит? Я хочу закричать, но слова застревают в горле. Перед глазами вспыхивают очертания пластмассового парка, нарисованного в дань памяти создателя виртуальности. Вспоминается даже его имя…
— Вижу, что ты мне не веришь, — усмешка перекосила фиолетовые губы негра. — Впрочем, мне все равно.
— Если я мертв, — я постарался вложить в эти слова как можно больше сарказма. Получилось плохо. — Если я мертв, то где мы?
— В Сети, — ответил Вуду-Z, из-под полы плаща появился черный пистолет. Рука негра очертила полукруг: — Этого ничего нет. Это обрывки твоих воспоминаний, скрупулезно воссозданная реальность на днище информационного пространства официального сервера Сети. Твоя память жила здесь, обманывая самого себя и мешая жить нам. Самодостаточная аномалия, иллюзия жизни. Частичка гения…
Он помолчал, словно ожидая ответа. Потом поднял пистолет.
— Теперь, когда ты на первом слое виртуальности, пришло время исправлять баги, — улыбнулся Вуду-Z, черепа сверкнули сатанинским торжеством. — В Сети нет места призракам…
Пистолет в его руке выплюнул огонь.
* * *
Пуля ударила мне в грудь, будто в замедленном времени я ощутил, как рвет свинец ткань футболки, как прожигает кожу. С хрустом пуля разбивает реберную клетку, и осколки костей шрапнелью рвут внутренние органы.
Волна беспощадного пламени захлестнула меня, в глазах потемнело, будто в солнечный день наползла туча. Мысли исчезли. Осталась боль, я ощущал ее во всей ужасной полноте. До каждой капли я прочувствовал, как на свинцовый шарик наматывается моя плоть, рвется; как обжигают потоки крови из порванных вен.
Боль уменьшается лишь тогда, когда пуля перебивает позвоночный столб и выходит из тела сквозь уродливую рваную рану.
Я успеваю с облегчением выдохнуть насыщенный пороховыми газами воздух, и умираю. Тьма в глазах Вуду-Z поглощает меня…
* * *
— Ты никогда не задумывался, — спрашивает Дикарь, — почему люди в Сети называют ID-матрицы Душой? Причем с большой буквы?
Самого хакера не видно, я плаваю в черной пустоте межпланетного пространства. Странно, но здесь не холодно. Здесь вообще нет чувств, здесь нет ничего.
— Неужели все так религиозны? — продолжает хакер. — Но это же абсурд. Называя Душой набор данных они принижают свою веру. Значит, это не религия?
— Это не религия, — соглашаюсь я тихо. — Это страх.
— Страх чего?
— Люди боятся снова потерять все.
— Ты имеешь в виду Сеть?
— Не Сеть, а иллюзию мира, красивую обманку, где ничего не изменилось. Реальный мир, с его проблемами и катастрофами, слишком жесток. Потому люди придумали и нарисовали мелом выход на каменной стене. А потом поверили, что дверь настоящая…
— А она настоящая?
Я молчу. Мне нечего ответить. Я просто не помню всех ответов. Я всего лишь сетевая аномалия, личность, расщепленная на десятки жизней. Меня не существует. Есть лишь программный код, каким-то образом впитавший мысли и образ первого убитого в сети человека, по странной иронии Судьбы, еще и создателя этой виртуальности. На самом деле уже давно мое настоящее тело сгнило в деревянном ящике, там, в реальном мире. Его уже не вернуть, как бы мне не хотелось.
— Все иллюзия, — шепчу я. — И дверь, нарисованная мелками на кирпичной стене, и этот мир, и я.
— А что не иллюзия? — невидимый Дикарь смеется. — У нас есть лишь тело, а разум, если разобраться, тоже иллюзия. Мы придумываем себе моральные нормы, потом сами же их и нарушаем. Придумываем себе ограничения, чтобы с ними бороться и потом с торжеством низвергнуть. Что не иллюзия?
Я молчу. У меня нет воспоминаний, нет аргументов. Меня тоже нет.
— Что останется, если тебя убьют? — продолжает Дикарь, и его голос странно трансформируется в голос Алисы. — Все исчезнет: мир, враги, любовь. Когда мы исчезнем, то вместе с нами уйдут и иллюзии. Но до того — все реально!