Страница 46 из 52
– Да, – я перевела взгляд с его спины на затылок. – Эррол вообще на улице не бывает?
Мужчина резко повернулся и удивлённо посмотрел на меня.
– Это всё, что вас волнует?
– Как целителя – да, это меня волнует. И да, мне интересно, как вы или ваш сын получили эти ожоги, но если вы не захотели рассказать прежде, есть ли смысл спрашивать сейчас?
– Я расскажу, – глухо уронил брюнет, отвернувшись и дав мне возможность продолжить лечение. – Но позже. Я пока не готов. А что касается вашего вопроса – Эррол бывает на улице. Точнее – на балконе. Три часа в день он дышит свежим воздухом, за этим строго следят, его режим дня тщательно распланирован приставленными к нему целителями.
– У балкона есть навес?
– У всего балкона – нет. Но Эррол находится под специальным зонтом, чтобы солнце не попало ему на кожу.
– Почему?
– Целители считают, что для него это вредно.
– Глупость какая! Может, для травмированной кожи это и было вредно поначалу, но лицо-то у него не пострадало, его-то зачем прятать? Без солнца чахнут и растения, и люди. Если бы человеку солнце было вредно, он жил бы под землёй.
– То есть, вы считаете, что магистры медицины ошибаются?
– Ммм… Скажем так – они перестраховываются. И если сейчас вынести вашего сына под прямые лучи солнца – он просто обгорит. И не потому, что болен – просто потому, что его кожа отвыкла, словно у узника в подземелье. Начинать нужно с малого – выходить на солнце рано утром и вечером, когда оно низко над горизонтом. Но совсем без солнца нельзя.
– Вы считаете? Вы уверены? – он снова повернулся, заставив мою руку соскользнуть с лопатки на плечо.
– Как скоро после ранения вы вышли на улицу? – я взглянула на его щёку, где находилась розовая полоса новой кожи, сейчас невидимая под распущенными волосами.
– Как только физически смог это сделать, – этот ответ сказал мне чуть больше, чем планировал мой собеседник. Потому что это означало, что пострадал он намного сильнее, чем от тех ожогов, что я видела. И ведь он упоминал, что у Эррола были и другие ожоги, от которых его вылечили, значит, и у него тоже. – Вы правы. Мне и самому не очень нравилось, что ребёнок не бывает на солнце, но я верил целителям.
– Поверьте себе, – предложила я.
– Так и сделаю.
Уходя, он поцеловал мне руку. Точнее – кулак, в который сам же и зажал монеты.
Он ушёл, а я смотрела на то место, где исчез портал, и отчего-то размышляла – мыть теперь руку или не мыть?