Страница 102 из 155
Хидя аж шевелиться перестала от такого наглого поклёпа. Никто не поливал её! Всё самой делать приходится!!!
Между тем, Мая не стала обращать на вредное растение внимания и обернулась. Её сейчас занимали только чёрные глаза собеседника. Они источали злость, даже ярость, которую можно было хоть ножом резать.
- Вижу, - тихо произнёс мужчина обманчиво спокойным голосом, - а в себя сколько влила этого поила? Выглядишь, как призрак.
- Спасибо за комплемент, можешь быть свободен вместе с Крофом. Уходи, – девушка быстрым шагом двинулась в сторону выхода их комнаты мимо Ириуса, но была остановлена за локоть. Как он смеет её хватать? Да ещё в её собственном жилище, в которое вошёл без приглашения? – Что?
- Ну уж нет, - покачал головой Ириус.
- Отпусти, - прошипела Мая, пытаясь вырвать локоть. Злость клокотала внутри, уступая место здравому смыслу, как тогда при заключении договора. – Твоя помощь здесь не нужна.
- Вижу, - повторился мужчина, ловко справляясь с сопротивлением рыжеволосой хозяйки лавки трав. Объятия у бывшего однокурсника оказались просто стальными, но вместе с тем уютными и тёплыми, нет, они были горячими. Как во сне. Как в сегодняшнем сне. Сердце Маи забилось сумасшедшем ритме. Уставший мозг пытался найти решение, а тело продолжало слабо сопротивляться из последних сил. Секунда, другая, Ириус покачал головой, глядя на злые искорки в зелёных изумрудных озёрах. Не совсем такие искорки он хотел увидеть в этих великолепных, бездонных глазах. – Какая же ты упрямая, - прошептал мужчина, без труда удерживая девушку. Он крепко прижал Маю к себе, не давая возможности бить себя по груди кулачками, и зарылся носом в рыжую растрёпанную макушку. Неповторимый травяной аромат… такой же как в Академии. Одно из самых чётких воспоминаний. Ир сидит за последней партой, а она перед ним пишет лекцию. Мужчина улыбнулся своим воспоминаниям. Рядом с Маей туман рассеивался гораздо быстрее, а воспоминания становились всё чётче и чётче, и что важно, не забывались, не исчезали из памяти.
- Отпусти! Хватит… - договорить Мая не успела. Горячие губы накрыли её рот, поглотив особо заковыристые ругательства. Говорить целуясь ну никак не получалось, только промычать что-то возмутительное. Колдунья попыталась оттолкнуть этого наглого, вредного, жестокого и…. Упёрлась ладонями в широкую грудную клетку, даже стукнула пару раз, а потом… всё исчезло. Слова, ругательства, возмущение – отошли на второй план. Она честно попыталась оттолкнуть эти широкие плечи, что страстно обнимала во снах, попыталась спасти саму себя - не вышло. Тонкие руки, казалось, сами взметнулись вверх, обвивая шею, заставляя опустить мужчину голову ниже, чтобы было удобнее его целовать в ответ. Пальцы сами собой зарылись в волосы на затылке. Жар растёкся по телу, заставляя задыхаться от желания чего-то большего, запретного, чего ей хотеть никак нельзя. Нельзя! Собрав последние крохи злости Мая нагло прикусила губу Ира до крови.
Мужчина резко поднял голову. В чёрных глазах плескалась жаркая болезненная страсть, заставляющая сжиматься сердце. Ириус обвёл языком укушенную губу и улыбнулся. Во взгляде этого невозможного мужчины проскальзывали искорки смеха. Жаркие. Чувственные. Сладострастные. Разве бывает такой смех?
- Вредная, - улыбнулся он, но объятий так и не разжал. Наоборот. Ещё и погладил по спине, как бы успокаивая, а на самом деле только подливая масла в огонь злости девушки (конечно именно злости!), но Мая не успела возмутиться. Опять. – Рыжинка. – колдунья задохнулась собственными словами.
Удар сердца и новый поцелуй. Если в предыдущем она могла сдержаться, бороться, даже возмущаться, здесь не было не единого шанса. Страсть захватила, поглотила её целиком. Руки мужчины прекратили сжимать в тисках её талию. Одна свободно гладила спину, лишая возможности к сопротивлению, другая зарылась в волосы, не давая отвернуться от жалящих губ. Привкус крови давал особый оттенок поцелую. Мая не заметила, как стала отвечать не менее страстно, чем её целовали. И всё равно, что одна вредная орхидея нагло смотрит на них со стороны подоконника!
Как они оказались у стены, наверно позже никто из них не признался бы. Майосотис с трудом понимала, как может ловить ртом воздух. Губы Ира, да, именно Ира (не миража из сна, а настоящего Ириуса!) обжигали шею, ключицы, кожу над грудью по вырезу скромного декольте, оставляя огненные следы на коже, невидимые глазу, но так хорошо ощущаемые самой Маей. Ткань как будто исчезла с плеча, открывая доступ, делая декольте глубже, непозволительно глубже. Бледная кожа девушки покраснела. Кажется, он назвал её вкусной…. Майосотис уже и не понимала, почему сопротивлялась пару минут назад. Как такому можно сопротивляться? Сны и явь смешались в одной круговерти перед глазами. Уставшее сознание, постоянный недосып делали своё чёрное дело. Хотелось прижать своё наваждение покрепче, чтобы не исчез, чтобы продолжил целовать…. Да вот так…
Второй рукав платья соскользнул с плеча, оголяя очередной участок бледной кожи, усыпанной маленькими веснушками. Лёгкое касание горячими губами. Тихий вздох. И… она снова смотрит в чёрные глаза из-под полуопущенных ресниц. Зелёные омуты напротив чёрных. Чувства зашкаливают. Ириус надрывно дышит, как будто долго бежал, а она… она тоже дышит. Мая дышит! Почему нужно ему сопротивляться? Он предатель, шантажист, морайнский орк… Он…. Губы горят. Они пересохли. Девушка невольно облизывает нижнюю губу, пытаясь справиться с волнением, затем верхнюю. Слишком горячо, страстно, невозможно удержаться. Новый поцелуй, чувственный, яркий, невероятный, жгучий, наглый и очень нежный. Как такое может быть? Внезапно поцелуй прерывается, но их губы рядом на расстоянии волоса. Дыхание давно смешалось. Каждое прикосновение, как удар молнии.