Страница 47 из 150
Глава 14.
Катя переворачивается на спину, закидывает руки за голову, изучая потолок, лежа на постели. До омерзения большой и холодной. После визита оборотня в номере уюта как не бывало. Сердце тоскливо ноет, на душе неспокойно - одиночество давит. Занесло к чёрту на кулички!
Уже и покупки разобраны, кушать приготовлено, изучены каналы передач по телевизору. Всё на норвежском – ничего не понятно. Вечер в разгаре, заняться нечем. Бессмысленный день. Как бы глупо не звучало - колья наточены, чутьё не дремлет.
Выходцева ёрзает, устраиваясь удобнее и глядит на часы – скоро полночь. Время ползёт, как назло, медленно. Катя решительно встаёт и накидывает куртку. Нужно прогуляться, проветриться – туда, где меньше всего чувствуются оборотни, ламии. Поглядеть на местных - что делают по вечерам, как развлекаются, отдыхают. Может, удастся ещё чего выяснить?..
На лестнице резко останавливается - запах Варгра ощутимей, чем раньше. По телу прогуливается сладкая дрожь. Голова кружится в эйфории. Необъяснимая боль сжимает сердце - реальность и здравомыслие вновь ускользает. Выпить! Как можно скорее…
***
Катя рассеянным взглядом обводит бар – как здесь оказывается, пытается осознать битых минут пять. Крутится, рассматривает, прислушивается, кривится. Слишком людно, шумно, но что смягчает неудобство – оборотней не ощущается, впрочем, как и ламий. Если на последних вообще нет намека, то вонь первых касается носа – едва-едва. Они в этом районе явно нечастые гости. Это хорошо! Чутьё молчит – предупреждающих сигналов не подаёт. Значит, можно найти укромное место, посидеть в мнимом уединении - вроде как одна, и в то же время на людях… Немного расслабиться, чуть выпить – в случае опасности, организм в момент протрезвеет.
В небольшом баре дым клубится под потолком. Смешиваются ароматы: алкоголь, табак, пот, закуски. В зале пару десятков массивных деревянных столиков – все заняты. Между ними лавируют несколько молодых официанток в белых футболках, джинсах и чёрных фартуках. Шквал звуков оглушает – смех посетителей, музыка, звон стекла, побрякивание посуды, скрежет ножек… С двух сторон в стены встроены небольшие телевизоры - транслируются клипы. Вокруг гуляют люди - жизнь бурлит... Вероятно, праздник с острова Кинг-Йорген, где отсиживалась позавчера, перемещается в Кренсберг. Что ж, оказывается, норвежцы любят веселиться, отдыхать, как и русские.
С первого раза укромного места найти не удаётся. Катя подходит к бару. Все стулья заняты. М-да… Встречается со взглядом пожилого мужчины. Изрезанные морщинами губы растягиваются в косой улыбке, тускло блеснув остатками зубов.
Что-то говорит… Хорошо, норвежский – непонятный язык.
- Не понимаю, – нехотя отрезает Выходцева и для убедительности мотает головой.
- Детка, - коверкая английский, жуёт слова старик, - не слишком ли ты молода, чтобы посещать такие места? – От него несёт мощным перегаром и немытым телом.
Катя брезгливо кривится:
- А вы не стары для того же?
- Нет! – пьяным жестом взмахивает кружкой. Пиво колышется, грозя выплеснуться: - Я молод, мне всё ещё семьдесят пять.
- А я стара, мне уже двадцать два! И если вам самое время заканчивать вечеринку, то мне как раз пора начинать…
Не дожидаясь ответа, усаживается на освободившееся место возле кассы и бросается взгляд через плечо.
В зале посетитель за ближайшим столиком фривольно шлепает худенькую официантку по заднице. Миниатюрная, с длинными русыми волосами и бездонными тёмно-синими глазами. Губы надуты, как у обиженного ребенка. На лице гримаса не то ужаса, не то отвращения. Девушка с отчаяньем смотрит в сторону Кати.
Настроение портится окончательно. Мужичьё! Хотя, это бар, здесь всегда пристают.
Катя отворачивается к стойке. О, а бармен - симпатяжка. Привлекательный мужчина лет тридцати пяти. Невысокий, статный. Руки длинные, изящные. Он ловко управляется с бутылками – открывает, взбалтывает, наливает. Смешивает напитки, украшает бокалы… Короткие русые волосы обрамляют чуть заострённое лицо. Морозно-голубые глаза под крутыми надбровными дугами, окидывают зал цепким взглядом. Крылья прямого, аристократического носа слегка трепещут, узкие губы плотно сжаты. Холодно, но твёрдо реагирует на молчаливую просьбу официантки:
- Norman… - обращение явно к наглецу-посетителю.
Зеркальные полки на стене отражают мужчину, поднявшего руку в извиняющемся жесте. Посетитель подаётся к девушке, что-то говорит - она нерешительно, даже затравлено кивает и прошмыгивает мимо, точно мышка. Вот и отлично – конфликт улажен!
Катя встречается с взглядом бармена:
- Водку. Двойную неразбавленную, - чеканит, как можно спокойней.
- Документы есть? – мужчина натирает бокал до скрипа.
- Есть, – Выходцева не шевелится.
Бармен откладывает работу. Уперев руки в столешницу, криво, но симпатично усмехается:
- Может, всё-таки покажете? А то не налью.
Катя расстегивает куртку. Неспешно залезает во внутренний карман. На секунду приостанавливается, словно не уверена...
- Что, если не окажется? – невинно интересуется. Бармен улыбается шире и деланно сокрушается:
- Придётся отказать в выпивке. У нас в городе строгие правила, а я - законопослушный гражданин.
Катя выуживает права и демонстративно машет. Мужчина тщательно рассматривает, будто выискивает улики, что предъявлена подделка. С оттенком грусти протягивает обратно. Выходцева берётся карточку, но бармен не отпускает. На лице читается интерес:
- Вы сегодня одна, Ка-тья? – с явной неохотой разжимает пальцы. Катя неторопливо прячет документ обратно: