Страница 7 из 7
Она слушала низкий тембр его голоса, стараясь осознать новую реальность. Сердце все еще не покидала тревога, и плечи нервно вздрагивали под плотной тканью плаща, но почему-то с каждой минутой, к каждым уверенным взмахом весла, рассекающего воды канала, ей становилось спокойнее.
Набережная Дзаттере и одинокая фигура Ванноцы, робко поднявшей руку в запоздалом прощании, остались далеко позади, а вскоре растаял и сам остров, на котором она провела почти всю свою недолгую жизнь.
Виттория все еще была словно во сне. Пережитое ею за последние часы казалось одним из тех приключений, о которых рассказывали строки полюбившейся поэмы. Эта книга станет единственной вещью в доме бывших опекунов, по которой она будет искренне скучать.
Венеция из ее грез была теперь совсем близко, надвигалась своими величественными соборами и прекрасными дворцами. В юном неопытном сердце Виттории сейчас не было сожаления или отчаяния. Предвкушение нового, неизвестного вытеснило все другие эмоции.
Соленые брызги искрились на солнце, но не долетали до обитой бархатом скамьи под изящным навесом. Ее спутник, отдав короткое распоряжения гребцам, ловко по-моряцки перешагивая банки, занял место подле девушки. Его высокая внушительная фигура привлекла бы ненужное внимание с других лодок, а теперь он был укрыт от солнца и нескромных взглядов тенью навеса. Виттории хотелось рассмотреть украдкой его мужественный профиль, но волнующая близость и девичья скромность взяли верх, а потому она старательно отводила взгляд, пряча его в изумрудной глади воды.
Когда их лодка с двумя парами мускулистых гребцов спустя четверть часа причалила к мосткам около великолепного палаццо, ее молчаливый спутник помог девушке выбраться, предложив опереться на свою руку.
— Я думаю, Виттория, тебе понадобится небольшой отдых. А после, за ужином, мы обязательно поговорим, — сказал он, когда расторопный слуга распахнул перед ними массивную дверь и они оказались в просторном холле.
Она не нашла в себе дерзости возразить ему, хотя ей до смерти хотелось знать, кто же он, этот сеньор, что спас ее сегодня от нежеланного жениха и смертельной опасности на краю коварного карниза.
Его красивые тонкие губы задела легкая усталая улыбка, вероятно появлявшаяся не так часто на этом волевом лице. И словно прочитав беспокойные мысли в настороженных глазах девушки, он добавил:
— В этом доме тебе ничто не угрожает. Можешь быть уверена в этом. Отныне, Виттория, ты находишься под покровительством Марко Веньера, сенатора и адмирала венецианского флота, — он чуть наклонил голову в приветственном жесте. — А теперь позволь Доменике позаботиться о тебе, — сказал он и в сопровождении живописного мавра и слуг решительно зашагал в сторону мужской половины дома.
Служанка, немолодая женщина с простым приветливым лицом, поспешила проводить девушку в отведенные ей покои.
В доме Веньера после смерти жены давно уже не было женской прислуги. А потому несколько дней назад Марко обратился с этой необычной просьбой к единственному человеку, которого знал с самого рождения: ворчливой, но доброй старой кухарке Марии, работавшей на его семью с незапамятных времён. Он был уверен, что она не станет разносить по городу слухи и на несколько дней пришлет свою замужнюю дочь в помощь юной гостье.
Доменика не была искусной камеристкой и ей не приходилось прислуживать знатным дамам, но у нее уже были дочери возраста Виттории и она охотно согласилась помочь. Деньги, обещанные сенатором, для большой семьи сапожника были весьма кстати.
В большой роскошно обставленной комнате с массивной кроватью под шелковым балдахином все казалось девушке слишком большим и торжественным. Многое из того, что находилось здесь, ей довелось видеть впервые.
Служанка, заботам которой ее предоставили, помогла ей избавиться от разорванного в нескольких местах и запачканного пылью платья. Но нижнюю рубашку она стыдливо предпочла оставить на себе.
Большая медная ванна с постеленной в нее простыней была наполнена водой, от которой шел приятный аромат лаванды. Виттория опустилась в нее, с наслаждением вдыхая успокаивающий запах, тонкий и изысканный, точно такие же едва различимые ноты исходили от ее сегодняшнего спасителя.
Она пыталась осознать, что отныне находится под покровительством совсем чужого ей человека, который умел говорить так, что ему нельзя было не довериться. Но все же почему она оказалась здесь, что нужно было от нее этому сеньору, и почему всякий раз когда она думала о нем, ее щеки начинали предательски заливаться краской?
Всю жизнь Виттория, не привыкшая к роскоши в доме сеньоры Мартины, одевалась и причесывалась сама, лишь в редких случаях прибегая к помощи неловкой Ваноццы, как в день той ужасной помолвки. А потому присутствие служанки в комнате было совсем непривычным и порядком её смущало.
Она послушно стояла посреди спальни, пока на неё надевали нижнее белоснежное платье и второе, верхнее, из лионского шелка яркого синего цвета с вышивкой в виде меленьких золотых листьев и цветов. Глубокое декольте было прикрыто ажурной вставкой, а широкая юбка из тяжелой дорогой материи спадала мягкими складками. Сквозь разрезы на пышных широких рукавах кокетливо проглядывала нижняя белая рубашка. Платье было ей откровенно велико, но в сундуке бывшей хозяйки палаццо не нашлось другого в таком же прекрасном состоянии.
Расчесав длинные густые волосы Виттории, Доменика сделала ей незамысловатую девичью прическу без сетки, мягко убрав боковые пряди назад и скрепив их изящной жемчужной заколкой. Остальные волосы почти полностью закрыли спину россыпью червленой меди.
Запыхавшийся слуга, постучавшись в дверь, доложил, что его хозяин просит гостью присоединиться к нему в каминном зале.
Сенатор вспоминал события минувшего дня и эту хрупкую заплаканную девушку в своих руках, пойманную на краю смерти: поношенное платье, тонкие выступающие ключицы и почти прозрачная кожа, горящие от ужаса широко распахнутые выразительные глаза на полудетском круглом лице, растрепавшаяся на ветру грива непослушных темных волос с оттенком жженой меди. Ведь стоило ему опоздать хоть на мгновение….
От мысли что это невинное создание так ужасно закончило бы свой недолгий век, мужественное сердце Марко содрогалось. Виттория была как загнанный звереныш, ищущий спасения на краю пропасти, что же должно было твориться в ее юной душе, чтобы решиться на такое?
Ему не потребовалось долго искать ответ, увидев ее там, на крыше. Она несомненно слышала ожесточенную тираду мелкого стряпчего, что так отчаянно желал заполучить ее в жены, разговоры о вознаграждении и договоре, весь этот бесчестный торг.
Но что ему оставалось, когда негоциант решил вытащить из него побольше денег, почуяв возможность сорвать легкий куш. Никто не подумал о том, что чувствует сама девушка, никто не спросил ее, словно она была товаром, бессловесной тенью. Увы, такое отношение к женщинам было скорее правилом, нежели исключением. Брак считался лишь деловым соглашением, сделкой и ничем более. Когда-то и его сестра, и он сам стали жертвами этой многовековой традиции.
Но для безопасности и счастья Виттории он должен сделать все что сможет. «Пусть у нее будет выбор, которого не было у нас Вероника…» прошептал Марко в оглушающей тишине каминного зала.
Когда она вошла, Марко не узнал в ней перепуганную до смерти дрожащую девочку, которую могучий Юсуф выносил на руках из того злополучного дома. Одно из платьев его жены, надетое к ужину гостьей, сделало ее заметно взрослее.
Конец ознакомительного фрагмента.
Полную версию книги можно приобрести на сайте Литнет.