Тридцать один 3. Властелин

Мы собрались к Дагару рано утром, но я сдвинулся с места, только когда все клятвенно пообещали вернуться за Евлампием. Дольше всех припирался Оливье, но, в конце концов, сдался даже он.

Как уже говорила Оксана, старый гном не любил гостей, тем более тех, что приходили на ночь глядя. Поэтому к кряжистому дому мы подошли после рассвета. В маленькой бухте окруженной седыми от снега горами не осталось ни одного дерева, только потемневшие пни, а песок будто сплавленный от жара, шуршал под ногами почерневшей крошкой. В ста шагах от нас на мысе торчала одинокая кузница и журчал сбегающий со скалы ручей с позеленевшей водой. Устало билось о берег ещё тёмное после ночи море.

– Сходи ты, – предложила бывшая защитница.

– Боишься, – усмехнулся Константин.

– Вот ещё, – буркнула Оксана.

– Я сам его немного опасаюсь, – признался монарх.

– Давайте я пойду, – расправив плечи, предложила Ирина.

– Мы, – поддержал я.

Оксана с Константином переглянулись.

– Неразумно отправлять Властелина без разведки, – встрял Оливье.

– Старый гном, конечно, буйный, но не до такой же степени, – покачал головой монарх.

– Он люто ненавидит времена справедливости, – встрял шаман.

– Ты можешь остаться здесь, – поглядывая на другое плечо, буркнул хранитель вкуса. – Тебе вообще с нами никто не звал.

– Мы справимся, – твёрдо сказал я, прежде, чем началась очередная перепалка.

– Идём, – подала руку волшебница.

Мы подошли к дому, несмело забрались по ступеням и постучали.

Нас приветствовала только настороженная тишина.

Я уже поднял руку, чтобы побить сильнее, вдруг Дагар за такую долгую жизнь стал глуховат, но из стены рядом с дверью высунулась изогнутая трубка со стеклянным глазом на конце. Она чуть не коснулась моего лба, и я, сглотнув, отодвинулся.

– Чего надо, бледнокожие? – прорычал глухой бас.

– Мы хотели бы видеть мастера Дагара, – ответила Ирина.

– Пошли вон!

Я растерялся, а вот волшебница сохранила невозмутимость. Видимо, при дворе Благограда встречали и похуже.

– Он не принимает? – осторожно спросила она.

– Принимает! По два литра пива утром и по пол-литра виски на ночь!

– Мы готовы составить компанию, – нагло заявил я, вспомнив свои возможности по распитию спиртного.

Ирина удивленно взглянула на меня:

– Не думала, что связываюсь с пьяницей.

– И приготовить завтрак, – добавил я, пожимая плечами.

Оливье неопределенно хмыкнул.

– Что вы говорите! – проворчали из дома. – Думал, меня болванки тугодумные отвлекают, а тут великие кулинары припёрлись.

– Единственный и неповторимый ученик мастера Оливье к вашим услугам, – представила волшебница.

– Дилетант и бездарь, – еле слышно добавил хранитель вкуса.

– Если мой желудок останется доволен, может, я вас на заготовки и не перекую, – рявкнул глухой бас, и дверь отворилась.

Мы прошли в дом, с интересом осматриваясь по сторонам. Внутри пахло табаком и пряными травами, деревом и окислившимся металлом. Крошечную прихожую заполняли странные механизмы. Под потолком по узким полкам ездили металлические шилокрысы, а на полу, не спуская с них рыжих глаз, сидела железная чупакабра. Она раскачивала головой влево-вправо, будто перевёрнутый кверху ногами маятник от часов. Лапы нетерпеливо скребли по полу, а хвост отстукивал монотонный ритм.

Я едва оторвался от завораживающего зрелища. Старый гном стоял неподалеку в низкой арке, уперев руки в бока. Всё тело прикрывали блестящие металлические пластины, словно он вырядился в полную рыцарскую броню, тяжелую и неудобную. Потускневший нагрудник уродовали тёмные пятна, выщербины и вмятины. Прямые толстые поножи напоминали лапы богомута, а чересчур тонкие руки (левую венчала клешня, а правую кузнечные клещи) и вовсе ни на что не походили. Даже утопающее в бороде лицо застыло неестественной маской. Выделялись только большой красный нос и заплывшие мутные глаза. Один из которых затянуло уродливое бельмо. Ни подбородка, ни ушей, ни шеи, над мохнатыми бровями сразу начинались спутанные волосы, скрывающие лоб.

– Где-то я тебя уже видел, поддувальщик безбородый, – промычал Дагар и повернулся к нам спиной.

От каждого движения его железное тело скрипело. Из сочленений между пластинами вырывались струйки пара. Ноги двигались, как у механической куклы, неровными, неестественными рывками.

– Кухня здесь, – брякнул старый гном и, покачиваясь, пошёл к стулу. – Вон ляжка минотавра томится, – добавил он, указав металлическим захватом, заменяющим кисть, на стол у стены. – Скоро вонять начнёт.