Страница 20 из 29
– Прекратите! – вмешался Константин.
– Да! – поддержал я. – Вы же мои советники! Вот и советуйте!
– Прорвёмся волчьей тропой, – уверенно сказал шаман. – Нужно только время, чтобы сломить сопротивление гремлина, он не сможет мешать нам слишком долго.
– Согласен! – закивал Мровкуб. – Как говорил директор кукольного театра с вживлённым гремлином: «Эти существа крайне чувствительны и когда долго живут одни, теряют большую часть сил, а иногда и рассудок», – он задумчиво почесал серый нос. – Наш гремлин очень подавлен и несчастен. По моим расчётам, если навалитесь все вместе, то пробьётесь через защиту за одиннадцать минут.
У дома задрожали стены, а из-под трясущейся дверной створки хлынул свет.
– Даю минуту на размышления, подозреваемый, – крикнул из сада Сыч. – Ты-то выживешь, а вот остальные вряд ли.
Я сглотнул. Евлампий вспыхнул ярче прежнего и запыхтел жгучим паром.
– Я их задержу, – пообещал он. – Бегите!
– Нет! – твёрдо сказал я.
Голем растянул каменный рот в улыбке.
– Ты мне не хозяин, – гордо заявил он, и добавил тише, – а у друзей разрешения не спрашивают.
Он заскрежетал молниями, и, отпихнув нас к лестнице, вылетел из дома вместе с частью стены. Голем словно вырос, превратившись в гигантский сверкающий шар. Я видел, как вырывающиеся из земли камни всасываются в круговорот из молний и огня. Даже поверил в победу, когда волшебники магистрата нанесли удар.
Каждый тёмный уголок сада содрогнулся от ослепительного света. Вспыхнув, словно бумага в топке, опали тонкие ветви и листья на деревьях. Стопкой пепла осыпались кусты и трава. Огненный шквал собрался в одну гигантскую волну, с воем проскочил через рассыпавшийся портик и ударил в голема.
Мигнул воздвигнутый на пути пламенного шторма частокол из ветвистых молний, наклонился, яростно зашипел и засветился сильнее, а потом выпрямился и отбросил шквал назад.
Я нервно жевал губу, трясущаяся рука с трудом подняла знак высшей воли.
– Быстрее, – вскрикнула Оксана. – Он долго не продержится, их слишком много.
Перед домом сверкало хлеще, чем в ночь праздника урожая в Черногорске, когда шутихи летают в небе огромным роем. Остатки стен ходили ходуном. От рёва дикого ветра закладывало уши, из-за шума я почти не разбирал, что мне говорили. Пальцы соскальзывали с артефакта, никак не попадая по завитушкам.
– Да что ты телишься, – не выдержала Оксана, надавив на мою ладонь.
Из кристалла полился серый туман. Бывшая защитница сунула в него руку и, болезненно скривившись, отдёрнула.
– Все вместе, – скомандовал хранитель духа.
Мы попытались снова. Константин, Ирина и Оксана одновременно коснулись сизого марева. Я, всё еще не отрываясь от кипящего злой магией сада, протянул другую руку. Евлампий пока отбивался. Перевитый шар из сияющих молний и булыжников уже не казался таким огромным и несокрушимым. Невидимый щит, прикрывающий нас, прогибался всё сильнее, и голема толкало к разрушенной стене дома. Он натужно скрипел, упираясь в дорожку. Крутящиеся валуны, заменяющие ноги, пробороздили глубокие полосы и продолжали раскидывать песок и камни.
Я взглянул на знак высшей воли. Моя рука ещё барахталась в сером тумане, а остальные уже потирали онемевшие пальцы. Ладонь рвало на части и казалось, что проклятый гремлин сейчас снимет с меня кожу, но я, сжав зубы, терпел. Я успею и заберу неразумного голема с собой даже против его воли. Главное, чтобы ему хватило сил упираться в свой щит достаточно долго. Я почти не чувствовал пальцы, а давящая тяжесть ползла вверх по руке.
– Поднажмите! – настаивал шаман. – Почти получилось.
– Гремлин уже на грани, – согласился Мровкуб.
Евлампий тоже отступал. Воздушные плети уже пробивали щит, вгрызаясь в его бока. Из тела голема вырывало огромные камни, отбрасывая прочь, и вслед за ними наружу выплёскивались фонтаны бурого огня.
Я зарычал, пихая руку глубже в серый туман вокруг кристалла.
– Помогите ему. Ещё чуть-чуть, – потребовал шаман. – Справедливость восторжествует.
Вот в этом я не был уверен. Огненное зарево почти поглотило сад. Грохот стоял такой, будто на усадьбу обрушился ураган. Голема прижало к обломкам стены и вдавливало внутрь дома. Ему оторвало обе руки, а голова раскачивалась в стороны, ударяясь об остатки камней. Вечно сияющий внутри него жар почти погас и едва теплился на потускневшем клубке молний.
Я так сдавил челюсти, что в виске что-то хрустнуло. Он восстановится. Я соберу для него самые лучшие камни со всех Тридцати миров.
– Держись, – попросила Ирина.
Глаза застилали слезы, но даже не видя её, я заставил руку, которую уже не чувствовал, провалиться ещё глубже в туман.