Страница 9 из 116
Кристиан Латен не был Максу ни другом, ни врагом. Вне «Нео-инкорп» они почти не общались, а в профессиональной сфере делить им было нечего. Их можно было бы назвать сотрудниками, работающими в разных отраслях над разными проектами. И хотя эти двое были примерно одного возраста, у них не было ничего общего. Они вращались в разных кругах. Имели различные интересы и не стремились общаться друг с другом.
Макс был в какой-то степени лицом корпорации, ее рекламой. Этаким актом благотворительности. Его обеспечивали всем необходимым для работы. Любое оборудование, любые материалы. Ему достаточно было просто сделать запрос, и через пару часов требуемое уже лежало на его столе. Разработки Максима были открыты для научного сообщества и активно внедрялись в жизнь. Да, Нео-инкорп баснословных прибылей от его работ не получало, но и в убытки никогда не входило. Зато руководство корпорации заявляло направо и налево, что они выше меркантильных интересов, и что их главной целью является улучшение жизни людей. Так же совет директоров не упускал случая напомнить менее удачливым конкурентам, на кого работает юный гений медицины.
А Максу было совершенно безразличны скрытые мотивы руководства. Его работы были востребованы и приносили ощутимую пользу всему человечеству. Использовать данные разработки во вред людям было, на его взгляд, невозможно, так что молодой нейрохирург с чистой совестью отдавался собственным изысканиям.
Он был помешан на своей работе. Этот ненормальный даже цель имел: спаять нано-волокно эндоскелета с нервными окончаниями, что признавалось невозможным великими умами современности. Великие умы, правда, пересмотрели свою точку зрения, когда тот добился определенных успехов в этой области, за что, собственно и получил Премию Мира за вклад в медицину. Но нужно признать, что, проснувшись однажды знаменитым, «звездной» болезнью Максим не заразился. К славе и к мировому признанию он относился почти безразлично, работая в своей лаборатории, как одержимый.
Кристиан же руководил проектом «Аnima». И закрыт он был не только от обывателей, но и даже от большинства сотрудников «Нео-инкорп». Макс, к примеру, знал, что там занимаются нейролингвистикой и психотропными веществами. Но в курсе этого он был только потому, что тестировал один из препаратов на моделях нервных волокон.
– Ветров, сейчас два часа ночи. Ты что тут делаешь?
Латен обычно не утруждал себя приветствиями и обращался ко всем коллегам, а иногда и кое-кому из начальства с ужасающей фамильярностью. Но в его исполнении это не казалось грубостью или дурным тоном. Скорее такое поведение еще больше придавало ему шарма.
– Увлекся, а потом и вовсе решил не ехать домой. А ты?
– А я, вообще, ночной работник. Днем мозги не варят совершенно.
– Понятно.
– А что бы такой кислый? У тебя вид побитого щенка. Ты случайно не с девушкой поссорился?
– Ну, почти, – поморщился Макс.
– Хочешь выпить? По-моему, это то, что тебе сейчас просто необходимо.
– Вашу синтетическую гадость? Я пока еще жить хочу.
– Обижаешь. Пусть этим травятся те, кто не понимает ничего в настоящих удовольствиях, и не бережет здоровье, – усмехнулся Кристиан. – Так вот, мы будем пить хороший дорогой коньяк. Как тебе идея?
Максим задумался на мгновение, но все же ответил: