Страница 6 из 116
А к врачам он обращаться не любил. И не спешил к ним обращаться, словно бы пытаясь убедить себя и окружающих, в том, что все хорошо. Но особых результатов это не приносило. Все шло как по замкнутому кругу. В больницу он все-таки попадал. Иногда приходил сам, иногда ему туда попасть помогали «любящие» родственники. Раз за разом ему ставили один и тот же диагноз: «Депрессия, склонность к суициду». Хотя сам молодой человек никакой склонности в этом направлении за собой не замечал. Да, ему не слишком хотелось жить, но умирать он не желал абсолютно. У него были мечты, цели, планы, в конце концов. Это было важно для всего человечества, и интересно ему самому. Отказываться от них Максим не хотел. Но ему просто не верили. И молодому человеку снова приходилось глотать опостылевшие таблетки и выслушивать бессодержательные нотации матери или невесты о том, как замечательно жить и как он их расстраивает, не понимая этого. И в такие минуты ему почти нравилось состояние депрессии. Потому что на все это ему было плевать.
Молодой человек не знал, сколько простоял у окна в некотором состоянии полутранса. И только когда начало темнеть, и улица из серой превратилась в черную, он, наконец, очнулся. У него звонил телефон.
– Да, крестный, – привычно ответил Максим.
– Привет, – раздался из трубки бархатный баритон.
– Салют.
– Как жизнь, младший?
– Если скажу, что удалась, ты мне поверишь?
Мужчина тихо засмеялся:
– Если скажешь это таким вот тоном, то не поверю, – а затем, резко посерьезнев, спросил. – У тебя что-то случилось?
– Нет. Все нормально. Устал просто. Тяжелый денек выдался. Не беспокойся. Обычная хандра.
– Понимаю. Отдохни и настроение станет лучше. Но я звоню тебе не просто так. Хотя, ты же знаешь, я с тобой поговорить всегда рад. Ты ведь…
– Ближе к делу, крестный. Я знаю, что ты горазд петь мне дифирамбы. Что нужно?
– Посетить благотворительный аукцион, который устраивает наша ассоциация. Все вырученные деньги пойдут на реконструкцию одной из государственных клиник.
– А может не надо? – попытался отвертеться Макс от пафосного мероприятия. – Ты же знаешь, как я не люблю подобные мероприятия. Там скучно, и меня там все раздражает. Я и без этого аукциона анонимно перечислю им тысяч четыреста. Мне не трудно. Нет, даже семьсот.
– Хорошо. Перечисляй, если не трудно. Но на аукцион будь добр явиться. Сам факт твоего присутствия придаст ему веса. Ты ведь у нас, все же, звезда мировой медицины и один из самых завидных женихов планеты. Так что не смей увиливать.
– Ну, крестный!
– В общем, я тебя жду. До встречи послезавтра.
– Пока, – кисло отозвался юноша, и тяжело вздохнув, нажал на сброс.
Как же он ненавидел все эти светские вечеринки, благотворительные балы и особенно аукционы! Правила хорошего тона. Фальшивые улыбки. Расточаемые комплименты без единого намека на искренность. Благопристойные беседы о моде, погоде и мире во всем мире.
Потом Максим посмотрел на часы. Уже десять. Подумав: не вызвать ли такси? Он сел в свое кресло, откинулся на спинку и на минуту закрыл глаза.
Наша жизнь состоит из следствий наших же поступков и цепи случайностей. И мысль: «А так ли мне хочется домой?» может дорого обойтись. Не сама мысль, конечно, а ее воплощение в жизнь. Мы сами творим свою судьбу. Но Максим об этом особо не задумывался. Точнее, он даже подумать не мог, что какая-то мелочь может перевернуть всю его жизнь. Но роковая случайность уже ждала его.
Он решил такси не вызывать и домой не ехать. Отключил телефон и бросил его на журнальный столик. Ему вдруг так захотелось тишины, покоя. И он вообще, решил никуда не ехать сегодня, а переночевать на кушетке в лаборатории. Сейчас ляжет, закроет глаза и будет думать о Лере. О том, что она замечательная, талантливая, красивая и как ему с ней повезло. И, возможно, ему даже, удастся себя в этом убедить. Ведь до того, как она появилась в его жизни, Максу было безумно одиноко, а одиночество он ненавидел всем своим существом. Стены его квартиры, буквально давили со всех сторон, а тишина звенела в ушах.
Правда, из крайности Максим бросился в крайность. Лера имела удивительную способность занять все окружающее ее, пространство и не замолкать ни на минуту. И ладно бы, девушка говорила с ним. Но ей не нужны собеседники. Она ведь предпочитала монологи. А любимой темой этой достойной во всех отношениях особы – была она сама. Макс интересовал ее, скорее, как постоянный и безропотный слушатель. И она никогда не замечала того, что чаще всего он ее просто не слушал.