Страница 90 из 105
Северянка поджала губы и в глазах ее невольно злорадное что-то почудилось:
- Не было колдуна твоего. От прошлой зари не было.
И ушла.
А у меня как сердце упало.
Где ж он, светлые боги? Не случилось ли чего?
- А, вот и огонь пожаловал, - хрипло молвил Лесьяр, чуть приподняв глаза от книги. – Нечасто, ох, нечасто вижу я тебя, а зря…Песнь ведь писать надобно, а об ком и не знаю.
- Разве ж обо мне можно что путное написать? – невесело усмехнулась в ответ.
Лесьяр закряхтел и поднялся со своего места. Сделал несколько шагов ко мне. Одетый во все белое, седой, с темными от волшбы глазами.
- Не знаешь, так и молчи, не тебе решать…
Его пальцы цепко схватились за мой локоть, и я невольно вздрогнула и отпрянула.
- Печаль на твоем сердце верная, - проговорил старик, глядя будто сквозь меня. – Не ошибается оно, правду говорит. Слушай его почаще.
Сказал и отошел обратно.
- Так зачем пожаловала? – снова взялся за перо.
- Мне с Ростихом поговорить нужно, - нерешительно произнесла в ответ.
Лесьяр хмыкнул в бороду.
- На Ростиха нынче спрос большой. Все чего-то с ним поговорить хотят.
- Так пустишь?
- А чего не пустить? Иди!
Махнул рукой и на стене, прямо поверх каменной вековой кладки, проступила дверь.
- Мир тебе, Лесьяр, - проговорила я и вошла.
Ростих сидел на своем месте, как и прежде. В руке его перо и писал он каку-то грамоту.
Я медленно прошла ближе. Вещие птицы, что на стенах застыли, зорко следили за каждым шагом, будто посмеивались и в глазах их искорки сверкали.
- Надобно будет сказать Лесьяру, чтоб не открывал дверей кому ни попадя, - проговорил он, поглядев на меня. – Зачем пришла?
- Если дозволишь, вопрос задам.
- Позволю, - кратко ответил Ростих.
В каждом слове слышалось его пренебрежение. Казалось, только и ждет, пока я скажу и уйду.
- Где Ладимир? – решительно спросила.
Чародей медленно поднял лицо и поглядел на меня.
- А ты кто такая будешь, чтоб о таких вещах узнавать?
На миг растерялась, даже шаг невольный назад сделала.
- Кто ты Ладимиру, да и кто ты здесь, чтоб в чужие дела лезть?
- Я кто? – ярость и обида нахлынули волной. – Любовница я ему. А тебе – ученица Всеслава, заклинательница. Что в Доме Предсказаний творится – мое дело, как и твое, Ростих Многоликий.
Чародей глядел на меня с насмешкой. Не по нраву слова такие пришлись.
- Ступай, Вёльма, - ответил. – А Ладимир вернется, когда на то приказ ему будет.
- Приказ? Слово твое?
- Мое. И больше ко мне подходить не смей. Не по пути нам с детьми ушедшей.
Сказал и к своим бумагам вернулся. Будто исчезла я.
Шагнула я в сторону и ветром холодным вмиг обдало.
Ростих отдалился и исчез вовсе.
Оглянулась я на шум крыльев. То птицы вещие сорвались со стен, роняя перья черные и белые. Полетели прямо на меня, смеялись голосами звонкими.
Пригнулась я, рукой лицо прикрыла. На видно ничего – лишь крылья, перья да лица девичьи – красоты неземной – да косы расплетенные. Окружили меня как обняли.
И все смеются, все отпускать не хотят…
- Прочь, прочь уйдите, - закричала я.
А как глаза открыла – на полу у Лесьярова стола сижу.
- Что? Не вышел разговор? – усмехнулся старик. – Прогнали тебя птахи…
Ошалело оглядываясь по сторонам, я встала. Платье на себе оправила, а из косы перо вытащила.
- А ты думала, они неживые? – продолжал Лесьяр. – Уж сколько лет они там, покой Ростиха хранят. В сказаниях написано, улетят с места насиженного, как только рухнет Дом Предсказаний. Да только не верю я в то.
- Ты вещун, Лесьяр, тебе видней будет.
Сказала и поспешила уйти побыстрей. Вслед какие-то слова донеслись да только не разобрала.
Едва-едва не дошла до Всеславовой комнаты.
Позади шагами тихими кошачьими шел гость. Незваный-нежеланный. Ощутила я его будто прикоснулся кто рукой прохладной.
Обернулась.
- Тихое утро, сестра моя, - поклонился он, приложив руку к груди.
- Тихое утро. Только не сестра я тебе, - склонилась в ответ.
Зоран, темный жрец ушедшей, легонько улыбнулся.
- Не признаешь ни ее, ни меня, а мы тебя давно признали.
- Оттого и ходишь по пятам?
Чародей с посохом, на котором самоцвет черный, а на шее ее знак древний.
- Непросто тебе, Вёльма, затем и пришел. Коли совсем худо станет, приходи. И я, и Осьмуша, и она ждать будем.
Вспомнился мне сон, что перед испытанием явился. И глаза ее ледяные, и одежды черные, что по ветру вьются, и берег одинокий, ветрами межмирья скрытый от яви…
- Не приду я, Зоран, не жди. Решила уже.
- Решения людские меняются волей богов. А печаль твоя долгой будет.
- Ах ты, змей…
- Не я, - покачал он головой.
- Тогда откуда узнал?
- Откуда? Она мне указала, в огне.
- В темном огне, - добавила я.
- В ее огне. Зря, Вёльма, ты от природы своей бежишь, зря. Осьмуша принял и смирился, а ты страдать будешь.
Я замотала головой и пошла прочь. Не стану слушать его, не буду, не поверю в увещевания ложные.
Варвару я застала за странным занятием – чародейка носилась по комнате, выполняя указания Всеслава, разыскивала снадобья, книги, свитки. Тишка в этот миг сидел на стуле посредине и тыкал пальцем то туда, то сюда.
Всеслав же, занимая привычное место хозяина, приказывал Варваре, что найти. Завидев меня в дверях, он поманил рукой.