Страница 75 из 105
Ладимир набросил мне на плечи шаль.
- За полночь уже, Вёльма. Идем домой?
- Идем. Нагулялась я давно.
- Еще бы. Так отплясывала, что и не уследил. Едва нашел тебя.
- А Осьмуша где? – тут же оглянулась по сторонам.
- Домой твой перевертыш ненаглядный отправился. Напился меда и спать захотел.
Шли мы узкой тропкой через рощицу, что по берегу Марвы росла. Ночная волшба и впрямь каждого коснулась. Меж стволов дерев то и дело тени быстрые проносились да смех девичий слышался. Видать не одна мать завтра дочку ругать станет.
- Как плясать пошла, так и про меня забыла, а Осьмушу вон помнишь.
Я остановилась и, уперши руки в бока, взглянула на Ладимира. Костров вокруг столько было, что и здесь, в роще, видеть можно.
- Ох и язва же ты. Никак ревнуешь?
- А как тебя не ревновать? Чуть что, сразу парней хватаешь и в пляс.
Ладимир обнял меня за талию и привлек к себе.
- За тобой, лисица, глаз да глаз нужен.
- А за тобой ли не нужен? Девицы так и вьются. То в косу вцепится какая, а то и лицо располосовать грозится.
Ладимир громко рассмеялся.
- До сих пор что ли вспоминаешь?
- А как тут забыть? Чернава вон сказывала, что жениться на ней хотел.
Ладимир склонился ко мне. Близко-близко.
- Глупости то все. Забудь, что прежде было, не думай…
И поцеловал – горячо, крепко.
Прав он. Зачем былое вспоминать? Зачем кручиниться? Будто знала тогда, для чего с Чернавой дерусь. Победила ведь, мой он, а не ее.
По-иному будь - мужней женой стала б давно и не узнала, какая любовь на свете есть.
Шаль на землю полетела – найду ли в темноте?
Уж не ведаю, что нашло на меня – будто морок какой. Не слышала и не видела ничего. Обнимала Ладимира крепко, целовала, стук сердца слышала, тепло рук ощущала – и нет всего мира, только мы.
Очнулась лишь только как поняла, что ладонь его по голой ноге скользит, а сама я на траве, влажной от росы ночной лежу.
Не перепугалась, нет. Просто… выходит. Разве ж по-людски это? В лесу ночном, на земле голой. Да что я ему, девка подзаборная?
- Тише, Ладимир, тише…Что ж ты делаешь-то?
Оттолкнула его легонько.
Он как в себя пришел – глаза затуманились, дыхание горячее тяжелое. Держит меня, не отпускает.
- Ты чего, Вёльма? Больно сделал что ли?
Я, не отвечая, освободилась от кольца его рук, встала, одернула на себе платье, отряхнулась, шаль с земли подобрала.
- Идем домой, - и пошла по тропинке.
Ладимир следом бросился, остановил меня.
- Вёльма, стой! Случилось что?
- Не хочу я так, Ладимир. Что ж ты меня с гулящей девкой равняешь? Где встретил, там и твоей стала?
Пошла дальше молча. Ладимир следом.
Люблю я его, чего ж поделаешь теперь. На все готова, чтоб рядом быть, не задумываюсь ни о чем.
Не в том ведь дело, что о чести девичьей пекусь. Да и на кой мне она теперь? Сама путь выбрала. Знаю, что ни женой, ни матерью не буду. Только и могу радоваться тайным встречам, пока не видит никто.
Шли мы дальше молча. Ладимир все за руку держал, не отпускал ни на миг. А я уже успокоилась, думать стала будто повела себя как девка дурная, капризная. Могла бы и по-другому сказать.
Дом Велимира казался пустым. Сам чародей до самого утра прийти не обещался – на княжеский пир позвали. А где пир, там и совет. Хельга спала давно. Вчера говорила, что ни за что не выйдет из дому – боги ее не позволяют чужой праздник гулять. Осьмуша только, бедолага, уснул на лавке в коридоре – напился уж очень.
Я вошла первой, Ладимир дверь закрыл следом. Тихо прошла наверх, к комнате, где живу.
- Вёльма, стой, - за руку меня удержал.
Я обернулась.
- Не держи зла, лисица, - проговорил Ладимир негромко. – Люблю я тебя. Когда рядом, покоя мне нет.
- И я тебя люблю, Ладимир.
- Вёльма, - посмотрел он на меня, и снова исчезло все. – Останешься со мной?
Я улыбнулась и прикрыла глаза.
- Останусь, знаешь ведь, - как выдохнула.
В эту ночь Ладимир мою косу расплетал и платье, узорами расшитое, от его руки на пол упало.
Не думала я ни о чем больше. Имя его шептала только иногда, а пальцы в темных волосах тонули снова и снова. Чудилось будто сердца наши как одно бьются, и сама себе не верила.
Руки его ласковые крепко меня обнимали, не отпускали ни на миг. Губы целовали сладко-сладко. И чувствовала я, что одно мы теперь, не разорвать никому. До смерти помнить буду эту ночь. Целый век, что отпущен богами.
- Лисица ты моя, - прошептал Ладимир после, когда волосы мои с плеч в сторону откидывал. Они падали на постель рыжим водопадом. – Будто огонь…
Я только улыбнулась, обняла его крепче и на груди уснула.
Одни лишь боги мне судьи.
***
Тихонько, на цыпочках, я вышла в коридор. Час ранний – никто не должен меня заметить.
Светлые боги, как же я обманулась!
Прямо за дверью стояла Хельга. Северянка выглядела так будто и не ложилась с самого вечера – аккуратно убранные волосы, разглаженное платье, на лице – спокойное равнодушие. Не перестаю дивиться, как она только умудряется такой безупречной быть.
- Тихое утро, Вёльма, - лишь сказала Хельга и прошла дальше, по своим делам.
- Тихое утро… - вымолвила я в ответ.
Не пошла, побежала к себе, заперлась. Надобно теперь в порядок себя привести да к Всеславу идти.
Как уходила я, Ладимир еще спал. Тихонько собралась, чтоб его не тревожить.
Вспомнив вчерашний вечер, невольно улыбнулась, и видать краской залилась – так жаром-то и обдало. Ох, натворила ты дел, лисица рыжая! Натворила и рада-радешенька, и не жалеешь ни о чем.