Страница 73 из 105
Вся Трайта многоголосая, казалось, на берега Марвы высыпала. Да и не просто погулять, а помощи и прощения у воды испросить. Знают люди, что война на южных границах идет. Далече пока, да ведь кто поручится, что басурмане до стен стольного града не дойдут? А вода - она всегда заступница. Без нее жизни не будет – ни траве не расти, ни дереву не подняться, ни человеку жажду утолить.
В былые времена вода споры разрешала, выбирала, кто виновен, а кто нет. Нынче обычай этот запрещен князем – пусть, мол, суд решает людской, а не сила природная. Хотя и сказывают, в глухих краях, тех, что у гор притаились, на востоке, до сих пор правого водой иль огнем выбирают.
Не видела я, как раньше Истомин день справляют да сейчас вижу, что нет прежнего веселья в людях. Смеются, пляшут, а в глазах печаль.
Девка одна, моложе меня будет, подошла к самой воде, разулась, подол платья придержала и по колено в Марву вошла. Сняла с косы своей красную ленту, к ней монету серебряную добавила и в реку бросила. Монета та плюхнулась громко и утонула, а лента поплыла прочь из города, по течению быстрой Марвы.
- За что подношение богам отправила, сестрица? – спросила, дождавшись, пока девка на берег выйдет.
- Милый мой с дружиной уехал на юг, - ответила та, быстро обувая озябшие ноги. – Хочу, чтоб невредимым вернулся.
- Вернется, если молиться за него станешь.
- Каждый день на святилище хожу, - ответила она, грустно опуская глаза. Ладная девка – белокурая, голубоглазая, невысокая и стройная. Повезло жениху ее. – Да ты никак чародейка будешь? – спросила, заметив медальон на груди.
- Не чародейка еще, ученица только.
- Может, скажешь, вернется ли мой любимый?
Я только помотала головой.
- К вещунам иди, они расскажут. А мне предсказывать не дано.
- Жалко, - улыбнулась девушка. – Пойду я. Счастливого праздника тебе.
- И тебе, - ответила.
На обеих берегах поставили столы. Костры разожженные все выше и выше вздымались – гудели, пожирая сужие поленья.
Народ толпами высыпал, ожидая князя Мстислава. Уж стемнело совсем, а все не было его никак. Люд не спешил расходиться. Поглядеть на то, как вождь их выйдет и воде подношение сделает, всем хотелось.
Я укуталась плотнее в простую шерстяную шаль. Пока мне и такая сгодится. Дом Предсказаний каждому чародею жалованье платил. Ученикам и тем немного полагалось. Устала уж я нахлебницей в доме Велимира жить – часть монет сразу Хельге отдала, а часть себе припрятала.
- Выйдет ли князь? Может, зря стоим? – спросила я, оглянувшись на Ладимира. Тот за спиной моей стоял.
- Мстислав покажется. Не бросит же свой народ в такой час.
- Князья завсегда народ бросают, - вставил Осьмуша. – В Зарецком вон что ни князь, так все сбежать норовил. Перессорит города меж собой и наутек в Феранию или Ельнию. Кто их найдет там – да никто! А народу сожженные дома отстраивать!
- Сравнил тоже, - хмыкнул Ладимир. – Зарецкие ваши – шелупонь одна. Мстиславу и в подметки не годятся.
- Ну вот и поглядим, каковы ваши белардские князья, - самодовольно заявил перевертыш.
Издали заметила я Всеслава и Варвару. Они на другом берегу Трайты стояли, на деревянной пристани, среди приближенных князя. Тишка-плут там же был. Кувыркался, что-то выкрикивал и смешил бояр. У ног Варвары сидел Василёк – кот. Мирно, не дергаясь, поглядывая кругом умными глазами. Велимир тоже с чародеями своими был, а нас, учеников, не допустили. Вот и стояли мы на другом берегу, с простым людом.
- С кем это ты у воды говорила? – спросил Ладимир, склонившись ко мне.
- С девкой одной. Она любимого с войны ждет.
- Всегда ты найдешь, с кем словом обмолвиться.
- Разве ж плохо, ежели с любым сговорить могу?
- Так я ничего. Ладно это, Вёльма, ладно, - положил мне руки на плечи. – Не замерзла?
- А с тобой мне всегда тепло, - ответила.
Осьмуша покосился на нас, но слова не сказал. Не нравится ему Ладимир, того он зубы и точит.
Вдруг народ притих – на пристани князь показался. Высокий, статный, в золотом обруче и красном плаще поверх черного платья. Не след князю ярко рядиться, когда народ в беде.
Остановился Мстислав, с боярами, дружинниками и чародеями поздоровался, потом дальше прошел, народу слово сказал и поклонился. Люд довольно зашептался и все, как один, склонились князю в ответ.
Мальчик-прислужник поднес князю ковш. Мстислав взял его и поднял на вытянутых руках.
- Прими, мать-река, благодарность за теплоту и заботу. Защити и сбереги детей своих, дай сил одолеть лютого врага, - проговорил.
Опустился на одно колено и вылил в Марву белую жидкость – молоко. После князь снял с пояса кошель и несколько золотых монет бросил. Еще взял нож и кусок алой ткани от плаща отрезал.
Потом поднялся, еще раз поклонился.
- Мир вам, люди добрые.
И ушел.
Больше Мстислава в тот вечер на берегу не видели.
- А это кто такая? – спросила я, увидев, как среди приближенных князя, следующих его примеру, появилась белокурая девушка в темно-синем корзно, с закрытым лицом.
- Княжна Сияна, наверное, младшая дочь Мстислава.
- Не знала, что у него еще и дочь есть, - только пожала плечами я.
- Она редко появляется на людях. Ельнийскому королевичу в жены обещана. Ну что, Вёльма, насмотрелись, пойдем гулять что ли?
- Пойдем, - улыбнулась я и взяла Ладимира под руку.