Пыльными дорогами. Путница

- Ельнийское. Из Тарса, с самых южных окраин. Купцы заезжие привезли в дар.

- Так уж и в дар?

Велимир отпил из кубка и поднял глаза к потолку:

- Не совсем.

Ладимир взял кувшин и наполнил свой кубок:

- Хочешь, диковинного напитка отведать, лисица? Небось в Растопше такого не пробовала.

Я не ответила – только молча подвинула к нему свой кубок.

- А ты, перевертыш?

- Не надо ему, - мрачно отрезала я, скосив глаза на Осьмушу. – Мал еще. А запьянеет? Что ж его, волоком в Дом Предсказаний тащить?

Парень сразу же покраснел и надулся. Даже отодвинулся от меня.

- Не слушай ее, Осьмуша, - засмеялся Ладимир.

- Ну вот сам потом рассол ему и подноси, - фыркнула я.

Велимир наблюдал за нами и посмеивался:

- Не даешь им спуску, а, Вёльма?

- Так разве им волю дать можно? – не смутилась в ответ. Нисколько чародей меня не пугал.

- Вот правильно. Хоть ты их в узде и удержишь! Меня-то, видно, не послушают, - снова засмеялся. – Вижу, лисицей тебя мой племянничек кличет?

Я гордо выпрямилась и метнула в сторону Ладимира резкий взгляд.

- Кличет. Потешается надо мной.

- А ты, стало быть, не лисица? – прищурился молодой ведун.

Я только развела руками:

- А разве ж похожа? Может, хвост или морду острую у меня увидел? С самого Подлесья прозвище это ношу!

- Разве ж станут добрые люди врать? – бесхитростно спросил Ладимир.

- Да…

- Будет-будет, - махнул рукой Велимир.

Даже Осьмуша едва не рассмеялся, глядя на нас. А, может, вино ельнийское, что он пил, в голову ударило?

- Вижу, не сладить с тобой, Вёльма, - Велимир. – Сразу видно, - он переглянулся с Ладимиром, - лисица огненная!

Все трое моих спутников разом рассмеялись, а я только густо покраснела и пожелала им скорейшей встречи со всей нечистью, которую только знаю.

- Ну, посмеялись и будет, - решительно поднялся с места Ладимир. – Идите спать. Завтра с восьмым ударом колокола к Дом Предсказаний пойдем.

До комнаты, где я спать должна, меня провожала Хельга. Молчаливая и строгая северянка без слов открыла передо мной дверь и впустила первой.

Я вошла, быстро осмотрелась и поблагодарила женщину.

Хельга снова промолчала и от свечи зажгла маленькую лучину на столе. Посмотрев на ее рукав, освещенный огнем, я заметила странные знаки, вышитые красными нитками.

- Если что-то будет нужно, зови, - ровно проговорила Хельга и собралась уходить.

- Погоди, - остановила я.

Северянка вопросительно выгнула брови.

- Что за знаки чудные на твоей одежде?

Хельга будто вздрогнула от нежданного вопроса. В глазах мелькнул какой-то испуг и тут же погас, не желая показываться чужому взору.

- Это руны северного народа, - кратко ответила она. – Они берегут меня от злых сил.

- Можно посмотреть? – осторожно спросила я.

Северянка молча протянула руку.

Коснувшись ткани свободного рукава, я расправила его на ладони и, склонившись, стала внимательно разглядывать необычные знаки. Хельга терпеливо ждала.

- Это знаки твоих богов?

- Да.

- И они хранят тебя на чужой земле?

Хельга убрала руку и поправила рукав.

- Боги хранят везде, если твердо веришь в них, - в каждом слове женщины слышался иноземный выговор. – Тихой ночи.

Сказав это, она ушла.

Я опустилась на кровать, подивившись ее необычной мягкости.

Хельга с севера. Она родилась в далеких, засыпанных снегом, землях, на берегу студеных синих вод, прозываемых морем. Она покинула свой край и прошла полмира, чтобы остаться в Беларде. Возможно, Хельга видела множество чудес и слышала сотни иноземных песен.

Вскочила я ни свет ни заря. Усталость, что в дороге накопилась, и та не сумела от меня сны тревожные отогнать.

То ли Хельга-северянка меня словами своим растревожила, то ли мысли дурные в голову закрались, то ли волновалась я слишком. Да только снова снились мне воды моря соленого, крики чаек над волнами и драккар с огромным парусом. На полотне его белом герб какой-то был. Какой – не припомню уж. И я у самого носа стою и гляжу вдаль, в бескрайнюю синюю гладь, что встречается с небом у края света, куда путь лежит…

Проснулась я, отерла лоб рукой, отводя прилипшие волосы в сторону. Ох, обереги меня Вела-вещунья! Разве ж можно один и тот же сон дважды видеть?

Быстренько встала, прошлась по прохладному полу, шлепая босыми пятками, умылась из кувшина. За окном, выходящим на тесный дворик, еще было темно. Утро только-только началось и не успело коснуться Трайты.

В углу, на скамье, лежало аккуратно сложенное льняное платье. Вчера Велимир приказал Хельге найти что-нибудь для меня и объяснил, будто не пристало девке в штанах мужских в Дом Предсказаний идти. Ему-то, чародею Совета, наверное, видней.

Уж и не припомню, когда в последний раз платье надевала. Отец с матерью не шибко на меня тратились, как в перестарки затесалась. Мол, все равно никто замуж не возьмет – зачем же попусту монеты переводить? Вот и носила я то, что от отца и старших братьев осталось. Другого и не надо было – по лесам бегать да по хозяйству хлопотать. Если и бывали у нас гости, так им сестер моих, красавиц, все показывали, а меня за печью и на дворе прятали – чтоб не опозорила.

Ткань мягко легла в руки – послушная, чуть прохладная, с запахом какой-то травы. Рукава, ворот и подол чистые – ни наших, ни иноземных знаков не вышито.

Приложив платье к себе, я вздохнула.

Будто и не было Вёльмы из Растопши, не рождалась она никогда, не жила, не радовалась и не плакала. Не вышила ей мать обережных знаков на платье, да и самой вышить не дала. Будто стерли боги всю мою жизнь прежнюю и дали чистый льняной холст, мол, расшей, как тебе хочется и что выберешь, то и будет.