Страница 11 из 105
- Ну, спасибо вам, люди добрые, - решила, пока не поздно, уйти. – Пойду я к Ясне, она ждет меня.
- Иди-иди, - засмеялся дед Ждан. – Дорожка вьется лентой, да травка не ней не растет, а сухая пыль на сапоги ложится.
Я удивленно расширила глаза и ничего не сказав, поклонилась и ушла. И кто их только разберет, ведунов этих.
Услышала только, как Ладимир, глядя мне вслед, проговорил:
- Силу в ней чую, а какую – не разберу…
Осторожно, боясь скрипа половицы, я переступила порог избенки и замерла. Нехитрая мебель, цветные дорожки на полу, уводящие во вторую комнату, пылинки, танцующие в лучах солнца и приятный, чуть терпковатый запах трав, что пучками развешаны по стенам.
Я вмиг ощутила себя какой-то лишней в этом устоявшемся и приятном покое. Ворвалась будто бы в чужые думы, да и стою посреди них, не знаю, что и сделать.
Взволнованно одернув ворот рубашки и откинув назад косу, я ступила вперед. Звук моего шага был приглушен мягкой дорожкой.
- Есть кто дома? – робко позвала я. – Ясна?
Ответом мне послужила все та же тишина.
- Ясна?
Я прошла во вторую комнату и остановилась. Там тоже не было никого. Кровать, аккуратно застеленная и прибранная, пустовала. На лежанке не оказалось никого кроме спящего кота – дымчато-серого и очень толстого.
Позади скрипнула дверь, и я оглянулась.
- А я все гадала, придешь – не придешь, - улыбнулась хозяйка.
Сегодня она выглядела точно так же, как и в первую нашу встречу. Разве что волосы убрала по-другому, в хитрую прическу на затылке.
Я попятилась назад, а потом вдруг резко шагнула вперед, понимая, что нельзя в чужом доме так вольно себя вести. Ясна только усмехнулась.
- Да не смущайся ты. Раз уж зашла – располагайся. Я из своего дома никого не гоню. Садись, - она указала на лавку.
- Ты уж прости, что так ворвалась, - проговорила я, занимая положенное место.
- Не важно, - ответила Ясна, захлопотав у печи. – Как раз поешь со мной и поговорим. Как дом мой нашла?
- А я на улицу вышла и у прохожих спросила. Те сразу и указали.
- И у кого же узнавала? – чуть улыбнулась Ясна, ставя на стол небольшой чугунок. Клубы пара, исходящие от него, быстренько разлетелись в стороны и наполнили комнату вкусным ароматом.
Я потянула носом. Желудок радостно заурчал, предвкушая скорую трапезу.
- Там, на улице, - махнула рукой в сторону окна. – Деда Ждана и Ладимира встретила.
Ясна вдруг подняла голову и внимательно на меня посмотрела. Да так, что прям холодок по спине пробежался.
- Значит, видел тебя Ладимир, - протянула она, опускаясь на лавку. – Не сказал ничего?
Я чуть помедлила, раздумывая, стоит ли ей говорить, а после взяла да и выпалила как на духу:
- В глаза ни слова, а как уходила, так сказал деду Ждану, что силу чует.
- Его правда. Ладимир хоть и молод, а многое может. Сам-то в силу еще с детских лет вошел.
Я вопрошающе посмотрела на знахарку, а та продолжила:
- За много лет наш род разными кровями разбавили, оттого и нет сейчас настоящих ведунов. А Ладимир из чистокровных будет. В нем истинная сила живет. Та, которую молодые боги на эти земли принесли.
- А ты сама какой крови? – вдруг спросила я.
Знахарка ничуть не обиделась.
- А во мне много намешано. Дед мой ельнийцем был, а бабка ведуньей наполовину. Та сила, что во мне есть, разве что для заговоров и снадобий годится. Дело это хитрое и тонкое, но много волшбы не требует. Правда вот, жрицей, или настоящей колдуньей мне ни за что не стать – не сдюжу.
- В Растопше говорили, что среди прабабок моих жрица ушедшей богини была.
Ясна только улыбнулась, услышав это.
- Видать, сильной была она, раз до сих пор в тебе дар виден.
- Какой еще дар?
- Особый дар, редкий.
Ясна загадочно улыбнулась и придвинула ко мне деревянную миску.
- Давай поедим, а после я тебе расскажу.
Я согласно кивнула, понимая, что если уж ждала восемнадцать лет, чтоб о даре узнать, еще несколько минут и подавно выдержу.
- Ясна, а скажи, что за человек дед Ждан?
Знахарка удивленно выгнула бровь.
- А что он сказал тебе?
- Про дорогу какую-то говорил. И слова такие, будто из песни.
Ясна покачала головой.
- Из вещунов дед Ждан. Пророчить не берется, но как скажет, так оно и будет. Его потому и боятся, что не скрывает ничего. Разве что Ладимир с ним на короткой ноге.
- Еще бы! – ухмыльнулась я. – Что ему, ведуну сделается? Сам небось кого хочешь заколдует.
- Ладимир может.
Вот в чем-чем, а в этом ничуть не сомневаюсь. Ладимир этот сразу мне не по нраву пришелся. Колючий какой-то, злой. Будто с двумя изнанками человек. Смотришь – просто и ясно все, а чуть глубже копнешь, чуть внимательнее в глаза вглядишься и видишь там пучину глубокую, где неизвестно что сокрыто. Подумаешь и решишь, что видать не стоит туда лезть, а то поглотит тебя тьма и не отпустит обратно.
Кота Ясна назвала Увальнем. Да и сразу понятно, за что. Лежал он на печи целыми днями, дремал. Просыпался только к обеду, а после назад возвращался. Говорила знахарка, что лень его только к весне и проходит да и то ненадолго. Побегает Увалень с неделю за кошками и назад на печь просится.
А так – животина ласковая и безвредная. Подошел ко мне, носом холодным в ладонь ткнулся, замурлыкал ласково да и есть попросил. Я улыбнулась и угостила кота томленой картошкой со шкварками. Он довольно муркнул и посмотрел на меня с такой любовью, будто новой хозяйкой признал.