Страница 10 из 105
Заряна, кажется, гнев на милость сменила. Или, то мой мир перед глазами перевернулся? Вроде не зыркает больше злобно да ругается на меня. Даже жалеет, кажется.
Ох, дай мне сил, Ларьян-батюшка, обереги и сохрани.
Как и предсказывала Ясна, на третий день полегчало. Боль ушла, свет больше страданий не причинял, а к отвару травяному я привыкла уже.
После Заряна ко мне Милана прислала. Узнать, как гостья себя чувствует. Мальчишка что надо было узнал и ушел. Сказал, что Арьяр с охотниками еще не вернулся.
Хотела я выйти, да Заряна не пустила.
- Лежи лучше, - грозно шикнула на меня и ушла, оставив новую кружку с отваром.
Так и провалялась я целых пять дней с тоской думая, что могла бы уж до Трайты добраться да местные чудеса увидеть. Если верить скоморохам проезжим, там было чего посмотреть.
Рассказывал один гусляр, что стоит в столице белокаменный дворец, где князь сидит и оттуда всей Белардой заправляет. Еще говорил, что есть там Дом Предсказаний, где прорицатели заседают да будущее князю предсказывают. И что дома в Трайте не то, что наши избы, а целые скопища их – будто одну на другую ставят и то мало. И стены там каменные, и ров вокруг города вырыт, а на главной площади диковинное чудо стоит – как назвать не знаю, но будто вода из него льется, а само на живого змея похоже.
От мыслей захотелось схватить свой заплечный мешок и скорее бежать прочь – в сторону пыльной, твердо укатанной колесами телег, дороге – и не останавливаться до самой Трайты. Разве что голову вверх поднять и орла – спутника своего увидеть.
Да вот только выйти мне нельзя, шагу ступить в чужом доме боюсь лишний раз. Скорей бы уж Арьяр вернулся и отпустил меня на все четыре стороны.
В общем, на шестой день, когда я уже набралась сил и чувствовала себя преотлично, удалось наконец-то преодолеть все запреты Заряны и выйти из ненавистной комнаты. Да и не только из комнаты, а из дома.
На все слова о том, что «негоже девке по селу в мужском одеянии ходить» и что «нечего богов и людей гневить», я только отмахнулась. Какой мне прок красавицей рядиться, если уйду скоро? Не замуж же выходить собралась, а просто к знахарке сходить.
Заряна отмахнулась, мол, делай, как знаешь. Я же, счастливая и довольная вышла за калитку и чуть ли не вскрикнула от радости, понимая, что теперь могу идти куда хочу. А уж в селе ведунов оказаться и вовсе удача большая.
Вышла я на улицу, вдохнула полной грудью утренний свежий воздух, откинула косу за плечо и бодро вперед зашагала. Ясна говорила, что ее дома любой указать может.
Вот к «любому» я подойти и решилась, завидев у поворота с улицы двух мужиков. Один – пожилой, старик совсем, в потертой одежде, с окладистой бородой. А второй помоложе - первому хоть во внуки годится и чисто выбритый, стоял важно, подбоченясь, и то и дело посмеивался чему-то.
Видно правду говорят о том, что ведуны – народ чуткий да наблюдательный. Я еще и подойти к ним не успела, а они уж и заметили меня, по очереди обернулись, да перекинулись какими-то словами.
Ох, Вёльма, чую, влезешь ты снова в историю, или, на грубость нарвешься. Пока по улице шла еще – косые взгляды на себе примечала, а теперь уж вовсе натерплюсь.
- Здравы будьте, люди добрые, - сказала мужчинам, чуть склоняя голову в знак почтения. Мне, молодой, завсегда пеняли, что почтения к старшим нет. А ведуны так и вовсе обычаям верны – попробуй чего не так сделать.
- И тебе день добрый, девица, - ответил старик.
Молодой промолчал, смерив меня любопытным и чуть насмешливым взглядом колючих, точь-в-точь как у Арьяра светлых глаз.
- Не подскажете ли, как мне Ясну найти?
- А чего ж ее искать, знахарку-то? – усмехнулся и развел руками старик. – Вон ее дом, у самой площади стоит.
Он указал на небольшую избенку, сложенную из ровных, потемневших от времени, снегов и дождей, бревнышек. Приземистую и неказистую.
- Спасибо вам, - улыбнулась я.
- Только ты скажи сначала кто такая? - вдруг спросил молодой. – Не каждый день у нас чужаки путь к Ясне ищут.
Я подняла глаза и невольно назад отступила. Почудилось мне, будто тень какая-то над ним нависла словно туман невесомый. Нависла и вмиг исчезла, растворилась, как ее и не было.
- Вёльмой меня звать. Я у Арьяра гостья.
Мужчина улыбнулся.
- Слыхал про тебя, как же. Ребята-часовые говорили, мол, появилась у нас в Подлесье бедовая девка-лисица.
Он посмотрел на мою косу, перекинутую на плечо, а я невольно зарделась от такого взора. Сколько себя помню, все покоя мне от рыжего цвета не было. И чего людям он дался? Ума не приложу. Слушают глупые древние сказки и верят во что ни попадя.
Старик, кряхтя, усмехнулся.
- И точно – лисица! Того и гляди, обернется, да в лес убежит. Ты не перевертыш часом?
Ох, чур меня…
Страшное наказание перевертышем быть. Рассказывали мне в детские годы о том, как люди оборотнями становятся, а то и рождаются вовсе. Как тут в сказки не поверить, если такие страсти говорят? Ох, обереги меня Ларьян-батюшки от встречи с детьми ушедшей богини.
- И чего ты городишь такое? – вспылила я. – Какой же тебе тут перевертыш? Девка я обычная. Что уж и дорогу спросить нельзя, так сразу оборотнем кличут.
Старик только развел руками.
- А правду народ говорит – тебе палец в рот не клади. Видишь, Ладимир, какая диковина в наши края забрела?
- Вижу-вижу, дед Ждан, - отозвался тот. – Таких я еще не видывал.