Страница 54 из 68
- Да мне же только подпоясаться!
Я ломала голову, что же нам делать дальше. Помимо этого дела, ещё других куча, но тут, меня прям что-то царапало, и я никак не могла понять что.
Рабочий день был окончен, и я поспешила в магазин. Нужно было купить продуктов, а то в холодильнике шаром покати. В такую жару и есть не хотелось, а одним мороженым гостя не встретишь.
Открыв ключом дверь, я вошла в коридор и услышала смех, раздающийся из кухни. Значит Дима уже пришёл, и они наверняка попивают дежурный коньячок, что всегда стоит на случай, как этот. Но вломившись с сумками, которые я тащила чуть ли не в зубах, я удивилась, обнаружив, что Любомирский с Димой уплетают мороженое. Моё.
- Спасибо, верные и любимые мужчины, что встретили меня с пакетами в коридоре, забрали и помогли разобрать продукты, - мило улыбнулась я. Но, совесть так и не проснулась. Жопу со стульев никто не поднял. – Ладно, я сама.
- Да ладно тебе, Кудрявцева, - оторвавшись от поедания мороженого, подал голос Дима, - мне завтра операцию делать, так что я сегодня сочком побалуюсь. Не переживай.
Я побагровела, Любомирский сжался, а Дима застыл с ложкой во рту.
- А, сразу сказать было нельзя? Я как дура, после работы голодная бегала по магазинам, выбирала «кошерные» продукты, чтобы встретить дорогого друга, а он видите ли сочком обойдётся!
- Кать, ты чего? – приподнялся Любомирский, будто бы я сейчас в рукопашную собираюсь.
- Ничего! - Я швырнула помидоры в раковину, и, хлопнув кухонной дверью, ушла в комнату переодеваться.
И правда, что с тобой, Катя? Не беременна ли ты часом? Ах, если бы все проблемы и внутреннюю неуверенность можно было бы списать на беременность, это бы ровным счётом ничего не решило, но дало бы мне внутреннее спокойствие. Но не в моём случае, не в моём.
Я переоделась, умылась, привела себя немного в порядок и уже спокойная вернулась на кухню. Извинилась, и стала готовить ужин. Он был совершенно лёгкий. Овощной салат, с копчёной грудкой, типа «Цезарь», фрукты и шампанское. Несмотря на больную голову, мне захотелось алкогольной, холодной шипучки, и я купила пару бутылочек лёгкого игристого.
Поужинав, мы разговорились, и маленькая некрасивая ситуация была забыта. Это я так думала.
- Ну что, Кудрявцева, - дожёвывая кусочек манго, прочавкал Дима, - в следующий раз, предоставь мне распорядок своего дня, график дежурств, список предпочтений, желаемых блюд и обозначь время, когда ходишь в туалет, чтобы я никоем образом не смог нарушить твои драгоценные минуты свободы.
Я решила ответить гадостью, но потом опустила глаза, и просто промолчала.
- Стыдно тебе? – спросил друг.
- Я не пойму, ты что, мой второй муж? – не выдержала я.
- А, что, так и есть? – подскочил Любомирский.
- Ты не рефлексируй по пустякам, - одёрнула я Николая. – Это не так, но твои излюбленные рычаги давления проскальзывают.
- Ты смеёшься? Давить на твою совесть бесполезно, - заявил мне супруг. Дима отчаянно закивал, подтверждая правдивость его слов.
- Ты мне больше не подружка, - повернулась я к Диме. – Ты мне больше не дружок, - переключилась я на Любомирского. – До свидания, ребята, дружба с вами – просто шок.
- Ты посмотри, стихами заговорила, - выдохнул Дмитрий.
- Потрясающе стихосложение, - поддержал его Коля.
- Мне иногда кажется, Любомирский, - я встала со стула и нависла над мужем, - что мы на каком-то этапе совместной жизни – поменялись местами. Ты теперь весь такой хороший, аж до тошноты, а я, вся такая плохая и своенравная. Только это не так. Если у тебя желание работать, как совесть велит, пропало, то я – ещё не перегорела, и буду трепыхаться до конца! – я отошла к окну и повернула голову в сторону Димы: - Мне жаль, что ты это увидел. Видимо, давно зрело. Но у меня сейчас на работе нарисовался маньяк-русофоб. Это уже вторая убитая им славянская девушка, красивая, молодая. Он их не грабит, не насилует, а просто убивает, предварительно выслеживая. И ты, Любомирский, в кои-то веки молчишь и ничего не делаешь.
- Что ты предлагаешь делать? Сама сказала, не рефлексировать по пустякам, теперь требуешь от меня действий. У нас и улик никаких нет. И та кровавая тряпка тоже мимо кассы.
- Когда это нас останавливало?
Коля уставился к себе в тарелку, и тут голос подал Дима:
- Что же вы, ребята, за эти три года расслабились совсем? Я хирург, но даже я себе не позволяю хоть на миг забыть о работе, постоянно держу себя в тонусе. Представьте, если я не до конца вырежу опухоль, или одну патологию от другой не отличу, что будет с моими пациентами? Вы понимаете, о чём я?
Мы оба понимали, о чём он. И Дима был чертовски прав.
- Может, зря мы из полиции ушли? – села я обратно за стол.
- Дело то не в полиции, а в вас самих. От любой государственной структуры люди ждут помощи, было бы желание помогать.
- Господи! Я, когда с тобой познакомилась, даже и не думала, что ты будешь нашей совестью во плоти. Но, спасибо.
- Уф, - выдохнул Дмитрий, - а я то подумал, сейчас бить будешь.
Я обняла бывшего однокурсника, и поцеловала в щёку. Любомирский ухмыльнулся, но промолчал. И правильно, я его уже один раз выбрала, и хватит доказательств. А то переизберу, спустя шесть лет, если, вдруг, возникнут сомнения в кандидате.
Мы разошлись уже за полночь. Я закрыла дверь за гостем, и ко мне вихрем подлетел Любомирский, резко развернул к себе лицом, и, закинув мне руки над головой, стал целовать шею, грудь, губы. Я поддалась ласкам, сбросила оковы, и ухватив Любомирского за волосы, жадно впилась в него, и готова была повалить вот прям здесь же, в коридоре.