Страница 40 из 68
- Будьте добры, видео с наружной камеры покажите, - попросил Любомирский.
Артур включил нам запись, отмотал на нужное время:
- Да, приехал на автомобиле, - протянул Николай. – Жаль, номера не видно.
- У ребят, на здании спортивных товаров камеры висят, как раз на наш угол выходят, - добродушно заметил Артур.
- Спасибо! Екатерина Павловна, я пойду запись заберу, а вы закончите здесь, - отдал приказ Любомирский, и вышел из подсобки.
Я забрала материал, и окончив опрос свидетелей, пошла искать Любомирского. Ждать не пришлось, он уже шёл мне навстречу, улыбаясь, и потрясывая уликами:
- Уже позвонил, чтобы пробили данные. Вопросов у меня всё больше и больше к этому несчастному типу в пальто.
- Да. Жаль только он не сможет нам на них ответить.
Мы приехали обратно в отдел, где нас уже ждал отчёт об экспертизе. Всего одна страничка, но зато какая!
- Подавился жвачкой? – недоумённо потрясывала я листком формата А4.
- Да, синяя жвачка стала причиной гибели нашего товарища. Заблокировала дыхательные пути, и каюк. Довольно большое количество, судя по фотографии. Отсыпал себе не жалеючи.
- Ты знаешь, что это за жвачка? – спросила я.
- Да, видел такую в магазине, хотел купить Арине, но кислотный цвет этой гадости меня отпугнул. Посмотри, какой у него язык яркий. Жвачка в форме мелких, квадратных подушечек. Упаковка большая, и судя по размеру, что оказался во рту у погибшего, он съел их в довольно большом количестве.
- Здесь ни слова про то, что жвачка была у него в кармане. На помойке тоже ничего не нашли.
- Значит нашего покойного кто-то угостил, - резюмировал Любомирский.
Рассматривая фотографии, я больше ничего особенного не замечала. Продавец Настя в бутике сказала, что мужчина купил одежду из прошлой коллекции, по двум причинам: она дешевле, и потому что впрок. Он так ей и сказал, пока не сезон, можно и фирменным себя побаловать. В чём-то я с ним согласна. Готовь сани летом.
Несколько вопросов оставались для меня открытыми. Почему мужчина оказался в этой одежде на помойке? Кому-то хвастался? Куда-то собирался лететь/ехать, где холоднее, чем у нас? И как дурацкая жвачка попала к нему в рот? Оставшиеся результаты экспертизы будут готовы только завтра.
Я подшила бумаги в дело, и засобиралась в садик за ребёнком. А когда поднялась в группу, меня там ожидал сюрприз.
Мама Маши стояла возле детских шкафов в компании директора детского сада и инспектора по делам несовершеннолетних. Увидев меня, инспектор замялась, мама Маши встала в стойку, а директор смотрела обречённо и устало.
- Вот, полюбуйтесь! Я про неё говорила! – выпалила мамашка. Видимо инспектора она не предупредила кто я и где работаю.
- Следователь следственного отдела Кудрявцева Екатерина Павловна. Что здесь происходит? – представилась я.
- Виктория Владимировна очень обеспокоена сложившейся ситуацией, - начала директор.
- А инспектор здесь при чём? – недоумевала я.
- Меня вызвали, потому что произошёл конфликт, и в него были втянуты двое несовершеннолетних, - ответила инспектор.
- Ну, во-первых, не двое, а трое несовершеннолетних. Во-вторых, Виктория Владимировна позволила себе на повышенных тонах и используя нецензурную брань, наорать на моего двухлетнего ребёнка. И в-третьих, я не обязана перед вами отчитываться. Я имею право защищать своего несовершеннолетнего ребёнка, отстаивать его права, на том простом основании, что я мама и ответственное лицо. А на вашем месте, я бы взяла на вооружение данное семейство. Беременная женщина позволила себе матом ругаться при полной группе двухлеток, куда ходит её средняя дочь, в том числе. И никто не сделал ей замечание, потому что не смогли переорать!
- Матом? Так вы ругались здесь матом? Где Анастасия Викторовна, - замотала головой директор в поисках воспитательницы. - Это правда?
Вышла воспитательница, и в подробностях рассказала, как было дело. Теперь уже мама Маши стояла сконфуженная, так как на неё недобро поглядывала инспектор и директор. Оказала себе медвежью услугу. Видимо забыла, что именно кричала в тот день, и даже наличие практически трёх детей не даёт ей такого права.
Когда костёр вражды был потушен, я забрала Арину, и мы пошли домой. Ребёнок был весел, за руку бежала вприпрыжку, и светлые, чуть вьющиеся хвостики подпрыгивали в такт.
- Как день прошёл? – решила полюбопытствовать я.
- Хаясо, - ответила дочь.
- Как там Кирюша?
- Не писол.
- Понятно, вопросов больше не имею, - я не стала донимать Аришу расспросами. Кто этих карапузов поймёт, что у них там происходит, в их маленьком социуме. Но родители Кирюши недобросовестные люди.
Дома нас уже заждался папа. Отправив Арину в комнату, я вылила на него всё своё недовольство, скинула негатив, что подцепила в предбаннике группы, и, наконец, умиротворённо выдохнула.
- Ну что ты, мамочка, так разволновалась, - ворковал Любомирский. – Давай я тебя сегодня вечерком полечу, - поигрывая бровями, продолжал мурлыкать Николай. – Я знаю отличное средство! Всю хворь как… эм… рукой снимет!
- Какие волшебные руки у тебя, папочка! Но ты их пока не распускай, конвой не дремлет!
- Да я держусь-держусь, из последних сил, правда, - потупив глазки, пожаловался Николай.
- Не вешай нос. Когда Арина вырастит, и ей будет не до нас, вот тогда и оторвёмся, - подмигнула я.
- От чего оторвёмся то? От ходунков в доме престарелых?
- Не придумывай.
Нашу перепалку прервал телефонный звонок, я взяла трубку:
- Катюша, здравствуй, дорогая! Как там Аришенька? – еженедельный звонок от свекрови. Амалия Эриковна не хочет быть слишком навязчивой, поэтому звонит раз в неделю, спросить, как внучка и пришли ли деньги на детские хотелки.