Страница 38 из 68
- Я видела, как Кирилл ударил Машу, да ещё так больно, прямо по лицу. Это было почти в конце рабочего дня. Кирилл отошёл в сторону, в этот момент вошла мама Маши, и увидела, как ваша Арина пытается пожалеть подружку. Подумала, что Маша плачет из-за неё. И как понесла! Орала на весь предбанник! Я даже слова вставить не успела. А Кирилл засмеялся, и пальцем стал тыкать в Арину. Такая шумная перепалка вышла, Арина и не при чём совершенно оказалась. Она спокойный и уравновешенный ребёнок, но вот Кирилл будто взбесился в тот день, а Машина мама не поняла. Я побоялась вам сказать, дети и так были в шоке от крика, что тут стоял.
Я села возле дочкиного шкафчика, в ожидании второй конфликтующей стороны. Ожидание оказалось долгим, я даже не сильно боялась опоздать на работу. Тут уже дело принципа.
Но как назло Машу, сегодня привела бабушка. Мне пришлось уйти ни с чем.
В обеденный перерыв ко мне заглянул Любомирский:
- Ну что, может уже просветишь, что с нашим ребёнком приключилось? – Николай вошёл в мой кабинет, и уселся напротив, пристально глядя мне в глаза.
- Раньше мужчины умели ждать, обладали особой выдержкой, и не лезли не в свои дела, - отстранённо ответила я.
- Хочешь сказать, что у вас уже появились женские секретики от меня? – Любомирский выгнул бровь, и, видимо ждал, что я опровергну его предположение.
- Именно так, - не стала я вдаваться в подробности.
- Интересно, - задумчиво изрёк Николай. – Хочешь сказать, что мне уже пора делать сына, чтобы у меня с ним были наши, мужские секреты?
- Ну, если ты его сам родишь, то я претендовать не буду, – улыбнулась я.
Вечером, я пораньше сбежала с работы, и отправилась обратно в детский сад. Уж если решила что-то довести до конца, то меня ничто не остановит.
Я минут сорок просидела на детской скамейке, прежде чем в коридорчик вплыла Машина мама. Молодая, обвислая барышня, да ещё и беременная, чертыхалась, запыхавшись, и постоянно одёргивала пацанёнка лет пяти.
- Маша! – гаркнула женщина, но завидев меня, побледнела от неожиданности. Пересекались мы редко, но в лицо друг друга знали.
Я медленно встала, оправила юбку, и направилась к даме:
- Вы наорали на моего ребёнка, - холодно констатировала я.
- Она мою дочку ударила! Да по лицу! У неё, между прочим, синяк остался! Сами вон, в органах работаете, а дочка махеровая уголовница!
- Воспитательница видела, как вашу дочь ударил Кирилл, и пыталась вам в пятницу это объяснить. Голос разума совсем отсутствует, или притупился в связи с очередной беременностью?
- Мне нельзя нервничать. Вам бы такое самой увидеть, я бы на вас посмотрела! – огрызнулась барышня.
- Не прикрывайтесь. Вы не имели никакого права повышать голос на чужого ребёнка!
- Вы мне что тут угрожаете, а? Пользуйтесь своим положением на беззащитных граждан, да? – завопила девица.
- Я вам не угрожала. Но если вы ещё раз, позволите себе в таком тоне изъясняться при детях, мы поговорим уже в другой обстановке.
Машина мама захлопала глазами, но ответить мне не рискнула. Я позвала Арину, кивнула воспитательнице, та кивнула мне в ответ, и мы с дочкой направились в сторону дома.
За горячим ужином я в подробностях поведала мужу о приключившемся, а в ответ услышала следующее:
- Тебе не кажется, что ты немного перегнула? – осторожно заметил Николай.
- В чём именно? – я не стала сразу лезть в спор, продолжая спокойно ужинать.
- Мы несём большую ответственность, когда носим форму. Машина мама может всё это истолковать по-своему, и вывернуть как ей будет угодно. К тому же ещё беременная, мало ли что.
- Ну, знаешь! – я хлопнула ладонью о стол, припечатав ложку, и остатки супа разбрызгались по сверкающей поверхности. – Я, между прочим, тоже мать, и даже себе такого не позволяю! И форму ношу, не для того, чтобы чинить произвол!
- Я принесу тебе другую ложку, - быстро ответил Любомирский, и выскользнул из-за стола.