Страница 24 из 68
Рано утром, в понедельник, я уже была на работе и слёзно упрашивала коллегу сделать за меня мою работу.
- Да пойми же ты, Кудрявцева! – орал капитан. – У меня своей работы навалом, а ещё ты тут, со своими серёжками! Иди и сама забирай свою бижутерию!
Я фыркнула в ответ и ушла. Попросишь ты у меня в следующий раз помощи, не дождёшься.
В итоге, после моих мытарств, я сунула телефон Съёмщиковой водителю дежурившего сегодня наряда, и дала на выполнение чёткую инструкцию. Всё остальное меня уже мало волновало.
Часа через четыре мне позвонили. Это была Ирина.
Я не хотела брать трубку, но понимала, что так нельзя. Лучше выяснить всё сразу, здесь и сейчас:
- Кудрявцева.
- Вы просто дьяволица в юбке. – услышала я в свой адрес. – Будьте прокляты!
Ну что ж, а вот и она, обратная сторона моей работы.
Я была нереальна зла после звонка Съёмщиковой и уже знала, на ком оторваться. Мой путь лежал прямиком в следственный комитет.
В здание я вошла, словно несла на себе венец из добродетели и справедливости. Но в тоже время, меня одолевала такая ненависть, что я уже чувствовала, как пробиваются рожки. Честное слово, если бы я могла плеваться огнём, то сожгла бы здесь всё к чёртовой матери. Не позволю делать из меня идиотку.
В коридоре меня тут же перехватил предприимчивый товарищ в штатском.
- Могу я узнать, куда так спешите? – начал он.
- Я иду к следователю. – отчеканила я.
- А к какому?
- А какое вам дело? Не вижу знаков отличий, представьтесь. – меня было не остановить.
- Следователь Батраков, а вот вы чьих будете? – сощурился Батраков.
- Старший лейтенант полиции Екатерина Кудрявцева. И я иду к старшему!
Товарища в штатском как ветром сдуло. Я блуждала по коридорам, в поисках нужной мне фамилии. Я как-то слышала, как полковник обронил случайно лишнюю информацию, и теперь оставалось только найти табличку.
Минут через десять, я нашла интересующего меня следователя, и без приглашения вошла к нему в кабинет.
- Это что ещё такое? – за столом встрепенулись, документами прикрывая фантики из-под конфет.
- Я Екатерина Кудрявцева, и я пришла узнать по поводу своего коллеги Любомирского.
На меня нехорошо и тяжело посмотрели.
- Ну, во-первых, здравствуйте! А во-вторых, какое право вы имеете вваливаться в кабинет без стука?
- Я пришла узнать, что с Любомирским.
- Да вы что, оглохли? Я вас спрашиваю, кто позволил? И на каком основании вы тут устраиваете мне допрос? – свирепел следователь.
- Я хочу знать, что с Любомирским! – я как попугай твердила одно и то же.
- Вы забываетесь, старлей! За такое и уволить могут!
- Тогда я буду писать во все инстанции, и дойду до самого президента! Петицию создам и по всему миру буду собирать голоса о произволе наших органов, которые по фальсифицированным уликам заключили человека в неволю и держат его там без права на телефонный звонок и посещение адвоката!
- Ты что ли, в адвокаты то заделалась? – хохотнул следователь.
- Вы почему смеётесь? – я поняла, что меня накрывает.
- Остыньте, лейтенант, и присядьте.
Я, глупо хлопая ресницами, уселась на стул и стала ждать, чем же меня сейчас удивят.
- Любомирский в СИЗО. Следствие идёт, улики собираются, информация отрабатывается. Вы сами там были, и про регулятор знаете и про пол слышали. – пояснил мне следователь.
- Но ведь они были друзьями, естественно Любомирский знает и про пол, и про регулятор, стал бы он его трогать, он же сам полицейский! – растерянно отозвалась я.
- Ну знаете, может запаниковал, когда кровь увидел, и начал делать глупости.
- Это предположение высосано из пальца.
- Да вы мне тут ещё по хамите. Следствие как-нибудь само разберётся, без ваших умозаключений.
- Вы оболгали человека.
- Вы сами косвенно навели нас на вашего коллегу. Стоит ли теперь так из-за этого убиваться? Вы просто выполнили свою работу. – меланхолично ответил следователь.
Я резко вскочила и опрокинула стул. Он с грохотом завалился на пол, и от удара хрустнула спинка.
- Вы хотите сказать, что я собственноручно упекла за решётку своего.. своего Любомирского? – мои щёки пылали от негодования и стыда. Как же глупо я сейчас выглядела.
- Шли бы вы, старлей. А своему, - следователь хмыкнул, - Любомирскому, вы уже ничем не поможете. Свободны.
Следователь кивнул мне на выход, и я, оттолкнув ногой стул, вышла из кабинета. Здание следственного комитета я покидала, ощущая себя полным ничтожеством.
Горячие слёзы сами по себе катились по моим щекам. Наверное, это самый худший день в моей жизни. Я впервые чувствовала себя настолько беспомощной, и отчётливо понимала, что мне не к кому обратиться за помощью.
Любомирский меня избаловал. Решая за меня некоторые проблемы, и ограждая от неурядиц, я перестала видеть границы. Зачем напрягаться, когда есть Николай? Тем самым, он доказывал мне, что готов ко всему, а вот я наоборот, только раскрыла свою инфантильность в отношениях. Не заслуживаю я его.
Следом мне пришла ещё одна гениальная идея. Позвонить родителям Николая, и спросить их, как они относятся к аресту своего сына. Всё ли их устраивает, и сильно ли они обрадовались. Судя по тому, что не поступило ни одного звонка от них, или тревожной смс, создаётся впечатление, что Николай на курорте прохлаждается.
- Катюша, ты зачем звонишь? У вас же роуминг! – раздалось счастливое в трубке. Алексей Викторович умеет удивлять.