Страница 1 из 2
Made of stone
Behind the walls
A heart afraid of breaking.
Shades of fear
Stained your life
A child afraid of waking.
Numb with in
The sadness won’t find you.
No return
No way home
You’re burning all the bridges.
Stories told
I’ve read your book
Where anger writes the pages.
Search within
The empty words
The answers you’ll find at the end.
Who do you think you are?
I gave you the stars
You made them fall from the sky
So this is my goodbye.
Swimming in the scarlet rain
Far away
Far away.
Embracing a thousand blades
Flies away
Far away.
Breaking the cage, run against the flames
Distrust and bitterness
It dies today
Lose your rage, save what still remains
Despair and loneliness
Why you love to hate?
Washed the pain
Time in vain, thinking of tomorrow
Dust of shame
No more rain
Brush away my sorrow
В этом месяце пришлось дежурить больше обычного - у семейных коллег уже начались летние отпуска. Вот и сегодня среди ночи позвонили из хирургического отделения вызвать меня на огнестрел. Доктор Баллард, насколько я успела с ним познакомиться за пару лет работы в больнице, мог сохранять хладнокровие, будучи по локоть в крови лежащего на операционном столе безнадежного пациента, а вот смотреть в глаза его родственникам не мог. Поэтому и просил вызывать дежурного социального работника сразу. Мне подобные случаи тоже давались нелегко — в отличие от многих моих коллег, у меня не выходило эмоционально отстраниться. Видимо где-то глубоко внутри засел страх того, что я могла бы оказаться на месте той самой жены, что сотрясаясь от рыданий, ждала когда врачи извлекут пули из ее любимого мужчины, и спасут ему жизнь. Да что там «могла бы», я и была на этом самом месте однажды!
По приезде в больницу выяснилось, что раненых двое. Доставлены из одного района, но неясно, связаны ли. С этим предстоит разбираться полиции. Впрочем, один из раненых вернулся из операционной подключенным к аппаратуре жизнеобеспечения. Прогнозы были не оптимистичны, он мог не дожить до утра. Никого из близких с раненым не было. Не нашлось при нем и документов. Несколько долгих минут он пытался сфокусировать взгляд, пока я спрашивала раз за разом, хочет ли он, чтоб мы сообщили кому-нибудь. А поняв наконец мой вопрос, он лишь отрицательно покачал головой - из-за ранения в шею он не мог говорить. Мне пришлось вызвать медсестру, чтоб та вколола раненому успокоительное, когда он впал в беспокойное состояние и пытался выдернуть тубус и катетеры. Мое присутствие стало бесполезным.
По дороге в палату следующего пациента я успела подумать, что неплохо было бы сделать перерыв, и выпить кофе с булочкой. Признаться, я нередко это делала, выходя из палаты умирающего. За годы работы я не придумала лучшего способа справляться, чем кусок пирога.
Потом, прокручивая события этого вечера в памяти, я поняла, что допустила ошибку, не взглянув сразу на имя пациента. Но увидев его, я в первую секунду остановилась как вкопанная, споткнувшись о воздух, чувствуя как сердце пропускает удар. На больничной койке лежал Линкольн Барроуз!
Сразу подумалось, что он постарел. На лбу и между бровей залегли глубокие морщины. Запали щеки. В коротко стриженых волосах немало седины, а в небритой щетине еще больше. Сломанный нос, порезы на лице. Из-за смертельной бледности ярче видны веснушки.
Ирония судьбы, но последний раз мне довелось видеть Линкольна тоже в больнице. Нашу с ним новую встречу я представляла сотни раз, и каждый раз по-разному. Это зависело от того, скучала ли я невыносимо в тот момент. Рвалось ли мое сердце от отчаяния, тревожилась ли я за его жизнь, пока воображение рисовало самые жестокие картины. Или я злилась на него так сильно, аж до ненависти. Но однажды я перестала представлять. А сейчас не знала, что делать и говорить, словно актриса, играющая давно не отрепетированную сцену.
Не скажу точно, сколько я простояла в дверях палаты. Линкольн дремал. Но я окликнула его, подойдя поближе. Разлепив тяжелые веки, Линк окинул палату помутневшим от наркоза взглядом. А увидев меня, произнес едва шевеля пересохшими губами:
- Детка?
Невесело и немного истерично я рассмеялась в ответ, вспомнив забытое. Потому что если б не рассмеялась, то непременно расплакалась бы.
- Пить хочешь? - Спросила я успокоившись.
Линк кивнул, и я вышла из палаты слишком быстро. За питьевой водой я ходила аж в комнату медсестер — мне нужно было хоть пару минут подумать, как построить этот разговор. Но так ничего и не придумав, я вернулась с водой в пластиковом стакане и трубочкой. Линк выпил принесенную воду жадно, в один глоток.
- Я дежурный социальный работник. - Сказала я, до того как Линк успел спросить, что я делаю в больнице.
- Здорово! - Ответил он. - Как ты и хотела! Я помню, как ты рассказывала…
Почему-то это упоминание того, что Линк помнит наши старые беседы, кольнуло сердце болью.
- А вот у тебя, похоже, не все так, как тебе хотелось бы! - Не к месту съязвила я.
- Майкл жив! - Был ответ Линка. - И хотя сейчас я его подвел, я вернул его домой! - Я не знала, о чем он говорит, и какие новые беды свалились на них. Но по всему выходило, что раз с младшим братом все в порядке, Линку этого было достаточно, и стоило пулевого ранения.
- Хочешь рассказать мне, что произошло? - Казенный вопрос, который я задаю всем пациентам, и мой тон более спокойный.
- С чего бы начать?
- Тогда в Майами казалось, что все идет на лад… - Вернувшись в Чикаго, я стала ждать Линка. Помню, как не поверила своим глазам, увидев в новостях арест Сары. Репортаж о ее побеге меня уже не удивил. Не знаю, сколько раз я пыталась позвонить Линку, сколько оставила сообщений. После очередного звонка механический голос сказал мне, что ящик голосовой почты переполнен. Телефоны Майкла и Сары не подавали признаков жизни. Не отвечали и номера с визитной карточки, полученной мной от агента ФБР в Чикаго.
- Сара убила Кристину Скофилд. - Проговорил Линк пугающе обыденно.
- Вашу мать?! - Немножко другая интонация, и сошло бы за ругательство. Но Линк понял меня буквально.
- Я так и не узнаю… - Он повернул голову к окну, и продолжал говорить, обращаясь к оконным жалюзям. - Там странная история… То ли мать, то ли приемная… Но она была плохим человеком. Сделала много дурного. Ты знала, что это она в меня стреляла? Ну тогда, когда ты приезжала в Майами. Она б и Майкла застрелила, если б не Сара! А когда Сару посадили, мы стали готовить ей побег. Иначе ее было не спасти! А во время побега… Я все эти годы думал, что во время побега Майкл погиб! - И стоило мне представить, какую безутешную скорбь пришлось пережить Линку, как под ложечкой засаднило от его боли, вытеснив мою душевную смуту.
Линк тем временем молчал, продолжая смотреть в темное окно. Поднял руку, пытаясь провести ладонью по бритой голове запомнившимся мне жестом, и опасно натянул трубку капельницы.
- - Эй-эй! - Мне пришлось перехватить его руку. - Осторожно! Иглу вырвешь! - Куда легче было сосредоточится на таких вот мелочах, нежели пытаться представлять, какими злополучными были эти годы для Линка.
…Он бессильно расслабил руку, оставляя ее в моих. И это забытое ощущение его огромной шершавой ладони заставило меня сказать:
- Ты должен был со мной связаться! - Горькое послевкусие обиды давало о себе знать.
- Я не мог… - Мне показалось, я сейчас услышу Линково «детка», но он так и не произнес его. - - Думал, придется жить в бегах, скрываться… А куда тебе такая жизнь? Вместо этой вот престижной работы? - Это был запрещенный прием. Но манипуляции чувствами других всегда давались Линку плохо.
- Я должна была это сама решить, ведь так? - Наверно нужно было подождать его ответа. Но выпалила свой следующий вопрос. - И не так уж долго вы скрывались? - Несколько лет назад я нашла Сару на фейсбуке. Ее профиль показывал, что живет она свободно и вовсе ни от кого не скрываясь в Итаке, где работает семейным врачом (тут же давалась рекламная ссылка ее клиники). Пролистав кучу Старинных фотографий с маленьким сыном, и каким-то незнакомым парнем, которого я приняла за ее нового мужа, я так и не решилась ей написать. Хотя я и не знала о мнимой гибели Майкла, было совершенно ясно, что братьям больше нет места в Сариной жизни.