Страница 43 из 55
– Я не того помола, Альберта, – сказала она, прогоняя навязчивые видения. – Я не могу принять обычную человеческую жизнь, потому что она не примет меня. Война не вокруг меня, она внутри меня. Все, к чему я прикасаюсь, обращается в кровь, прах и слезы. В моей судьбе нет места таким вещам, как семья. У меня нет дома, я неприкаянная.
– Потому что ты так для себя решила. Ты не пыталась.
– Ты не имеешь ни малейшего понятия о том, кто я, Альберта, и что я пыталась в этой жизни делать, – сказала Рин тихо. – Мы с тобой очень долго не общались, если помнишь.
Она наполнила кувшин вином и вернулась к гостям. Вопреки ее ожиданиям, обстановка была вполне приятной: Де Врис рассказывал забавную историю из времен службы в армии, все улыбались. Рин еще раз обновила бокалы, забрала грязную посуду и унесла на кухню. Альберта возилась с пирогом, Рин сочла за лучшее не продолжать разговор с ней.
– Ты прости меня, Рин. Я со своей колокольни по-другому мир вижу. Все время забываю, что ты старше, опытнее и мудрее меня, – сказала Альберта, подойдя.
– Я не опытнее и не мудрее, у меня просто другой опыт, – ответила Рин. – Все хорошо, я понимаю. Как думаешь теперь поступить с Баккером?
Альберта посмотрела на нее с горечью во взгляде.
– Ах, я не могу простить ему такого поступка. Ему в моей жизни места больше нет!
– Он отправляется во льды и может не вернуться оттуда. Будь великодушной. Дай ему надежду, и это устроит успех всей экспедиции. Ты ведь знаешь, что мужчины совершают настоящие подвиги из любви к женщине.
Альберта отвернулась к пирогам.
– Я подумаю.
~*~
Ужин закончился, господа отправились в кабинет Анхельма, чтобы обсудить дела. Рин, естественно, присоединилась, хотя герцог советовал ей пойти поспать. Итак, Анхельм, Де Врис и Баккер сидели в глубоких удобных креслах перед газетным столом, а Янсен на софе. Рин села за стол Анхельма. Снова была развернута большая карта, и на ней господин Баккер показывал предполагаемый маршрут. Он сыпал геологическими терминами, названиями мест, минералов, растений, животных, птиц и рыб, о которых Рин никогда не слышала, и то и дело вворачивал в свою изящную речь цитаты из сочинений великих классиков Соринтии. За это время Йонатан Баккер произвел на нее впечатление человека всесторонне эрудированного, но не просто нахватавшегося по верхам, нет, он, скорее, в каждом деле смотрел больше вглубь, чем вширь. Словом, его рассказ о Крайнем Севере чрезвычайно захватил живое воображение Рин, и ей очень захотелось побывать в некоторых местах самой.
Но Йонатан Де Врис, поняв, что время близится к полночи, а Баккер может говорить о любимом деле всю жизнь, перенял инициативу и перешел к делу. Он заговорил о кораблях, и из его речи Рин было понятно только одно: отправление группы задерживается из-за плохой подготовки. Нехватка провизии, недостаточное оснащение кораблей всем, начиная от инструментов, заканчивая рабочей силой. Но главная проблема таилась в ледоколе, который должен был идти впереди всей флотилии: он так и не был построен. Де Врис указывал причиной слишком скорые сроки, которые задал его величество, Баккер сетовал на сомнения в успехе экспансии на север и отсутствии мотивации у местных властей, мнение Хансена на этот счет уже было известно всем, поэтому его никто и не спрашивал.
– Слушая вас, господа, я прихожу к неутешительному выводу, что в конечном итоге мне самому придется ехать к мэру Сент-Вейлора, – заключил Анхельм. – Но в чем дело с работниками? Я до сих пор не понимаю, куда испарились все люди, раскварированные к вам.
– Их стали забирать в личную гвардию его величества, ваша светлость, – ответил Де Врис. Рин взглянула на Анхельма: герцог оказался явно неприятно потрясен известием.
– Уже?! – спросил он и тихо пробормотал: – Выходит, он и не собирался играть по нашим правилам, и его не интересовало вето…
– Вето? Позвольте, ваша светлость, о чем речь? – обеспокоился Де Врис.
– Нет-нет, это касалось только Дворянского собрания, – пресек он дальнейшие расспросы. – Значит, вы хотите сказать, что людей, которых к вам направили, завербовали в гвардию?
– Из принятой тысячи человек ушли порядка двухсот. Это ощутимая потеря для нас.
Анхельм медленно кивнул.
– Конечно, двадцать процентов работников – это серьезная перегруженность для оставшихся. Господин Де Врис, я постараюсь решить этот вопрос в ближайшее возможное время. Но я не уверен, что новые работники будут коренными соринтийцами. Скорее всего, мне придется направить к вам беженцев из Маринея.
Де Врис серьезно задумался, его благородное лицо омрачилось.
– Проблем не возникнет, если они знают язык. У нас очень специфический вид работ, ваша светлость, вы сами знаете. Люди без языка пригодятся только в черновой отделке, а такой работы уже мало. К тому же, ваша светлость, край у нас суровый. Южане будут часто болеть. Половина помрет если не от цинги, так от холода.