Мгла

Невдалеке за деревьями была церковь. Разлогов подумал о церкви, только когда увидел ее. Он удивился, что эта мысль не пришла ему в голову раньше, и почувствовал себя тонущим в океане, который неожиданно заметил доску. Разлогов смотрел на белеющую за ветвями стену, и хотел заплакать. Так в далеком детстве, потерпев какую-то обиду, он бежал к матери, убежищу и защите от всех несчастий. Рома плакал, а мать гладила его по голове и говорила, что все будет хорошо. Обида проходила, он успокаивался, и все действительно становилось хорошо. Разлогов почувствовал, что там его ждет избавление. Он закрыл машину и зашагал к церкви.

Разлогов тихонько затворил дверь и остановился. В храме было пусто и тихо. В отдалении старуха в платке тушила свечи перед иконами. У стены темной статуей замер мужчина, склонив голову. Старуха увидела Разлогова и поплыла к нему, перебирая ногами, как старенькая балерина.

- Храм закрыт, - сказала она и уставилась на него маленькими тусклыми глазками.

Разлогов чуть не крикнул: «Не гоните меня!»

- Мне надо поговорить со священником. Очень надо, – сказал он.

- Может завтра?

- Я хотел бы сегодня.

Старушка вздохнула.

- Идите к алтарю и ждите. Сейчас выйдет.

Если б она не показала рукой, Разлогов бы не понял, где это – алтарь. Он пошел вперед и остановился перед солеей. Среди колонн, лакированных под золото узоров, и образов он не мог разглядеть дверей и не понимал, откуда должен появиться священник. Все казалось бутафорским, как в старом дешевом театре, святые - будто из календаря. В церковь он не ходил, о Боге не думал, не нуждался в Нем. Разлогов поглядел вокруг. Старуха вернулась к своему занятию.

Он подумал, как выглядит сейчас со стороны и почувствовал стыд. Он, успешный, сильный, умеющий взять от жизни свое, и вдруг тут, со склоненной головой, как какой-нибудь неудачник. Разлогов посмотрел на мужика у стены. Тот поклонился и направился к выходу, так и не распрямив до конца спину. Кроткий, жалкий. Разлогов испугался, решив, что и он теперь такой.

Есть ли здесь что-нибудь, к чему обращаются эти ничтожные люди, которые являются сюда, рисуют в воздухе крест, словно магический знак, и склоняют головы… перед чем? Кому они возносят молитвы, пустоте? Разлогову захотелось развернуться и уйти, не поднимая головы от стыда перед старухой, которая, поди, знает, что и этого обманули, как и всех, и посмеется над ним.

Допустим, он выйдет. Но что его ждет снаружи? Женщины, женщины, проклятое отродье; молодые и не очень, красивые и не очень, выстроились кольцом перед церковной оградой, ждут, как вампиры, чтобы наброситься, запрокинуть ему голову, вцепиться в лицо когтями и пихать ему в горло ляжки, груди, жопы, влагалища, набить его своим вонючим мясом по самую глотку.

Нет уж. Лучше постоять здесь. Хоть какое-то время. Пусть смешной в собственных глазах, и в глазах старухи, которая конечно в курсе, что все здесь обман. Скорей всего… Но может, все-таки не совсем? Может, есть здесь что-то, что может дать хоть чуточку избавления?

Послышался шорох, он поднял голову и увидел темноволосого мужчину с бородой в черном облачении с крестом на груди.

- Мне нужно поговорить со священником, - глухо сказал Разлогов, стараясь не встретиться с ним глазами.

- Уже поздно. Можно перенести это на завтра? – спросил священник, голос у него был уставший.

- Прошу вас. Я готов компенсировать… - Разлогов понял, что сказал не то. - Простите…

- С вами что-то случилось?

Разлогов склонил голову.

- Я… больше не могу так жить!

- Что же случилось?

- Не знаю, как это выразить. Дело в женщинах… Беспорядочные связи и тому подобное. Вот, довели меня до того, что я больше не могу так...

- Вы сами себя довели, - сказал священник, но в его тоне не было ноток обвинения.

Разлогов кивнул, не поднимая головы. Черная прядь упала на бровь. Он быстро поднял руку и тщательно пригладил ее.

- Да, вы правы. Но я жил, как все. Не задумывался. Мне казалось, что это нормально. Впрочем, я не оправдываться пришел. Я пришел сказать, что больше так не могу… и попросить помощи. А как надо – не знаю!

Священник молчал. Разлогов стоял, опустив голову, ему казалось, что на него направлены глаза судьи.

- Верите ли вы в Бога? – спросил священник. – Если вы пришли сюда, значит, наверное, верите?

Лицо Разлогова сморщилось, как будто ему задали очень страшный вопрос.

- Не знаю… - он развел руками. – Не знаю. Может быть… Наверное.

- Что вы хотите здесь получить? Зачем вы пришли?

Лицо Разлогова сморщилось еще сильнее.

- Мне нужна помощь.

Священник вздохнул.

- Видите ли, мы здесь верим, что Бог есть. Он дал нам некое представление об истине. Если вы не верите в это, то я не знаю, как вам помочь.

- Похоже, вы просто выпроваживаете меня.

- Совсем нет. Но, посудите сами, что толку, если я буду вам говорить, что отчаяние, в котором вы находитесь, есть прямое следствие вашей греховной жизни, если вы сами не считаете это грехом?