Мгла

Толчки прекратились, стало пусто и холодно, Разлогов приподнялся над ней, и Ольга почувствовала, как на живот пролилось что-то теплое. Это произошло неожиданно, и она снова оказалась растерянной и попросту неготовой. Разлогов уронил голову ей на плечо, упал рядом и дышал, как ночью, как будто только что бежал.

Ольга не знала, радоваться или огорчаться. Она ничего не знала, даже хотела заплакать. Потом Разлогов встал, вышел на веранду, и она услышала плеск воды. Ольга полежала несколько минут и поднялась, обмотала себя полотенцем, открыла дверь на веранду и увидела, как он режет волну, взмахивая руками-веслами.

- Рома!

Разлогов перестал грести и посмотрел на берег.

- Плыви ко мне! – крикнул он.

- Я боюсь!

- Плыви!

Ольга посмотрела по сторонам, скинула полотенце и сошла в воду голая. Они поплыли навстречу друг другу. Когда они обнялись, ей было трудно посмотреть ему в глаза.

Они загорали в шезлонгах, завтракали, сидели под пальмами, снова загорали. Потом подъехала машина и раздалась тайская речь.

- Кто это? - спросила Ольга.

- Маленький сюрприз, - улыбнулся Разлогов.

Трое тайцев, две женщины и мужчина, в нескольких метрах от бунгало принялись устанавливать что-то наподобие шатра. Они закрепили четыре ширмы из белой материи, за которыми поставили два лежака и застелили их простынями. Увидев хозяев, они приветливо заулыбались и поздоровались по-английски.

- Сейчас нам будут делать тайский массаж, - сказал Разлогов.

- Надеюсь, это будет прилично?

- Все неприличное мы сделаем сами.

Они легли на живот, повернувшись друг к другу. Запахло чем-то незнакомым и очень приятным. Ольга улыбнулась и закрыла глаза. Тайская женщина налила в руку масло и стала размазывать по ее матовой коже. Ольга развела ноги. Разлогов подумал, что было бы здорово сейчас лечь на нее, блестящую и скользкую, водить по ее телу руками, засунуть в нее пальцы и гладить изнутри. Он почувствовал ногами прохладное масло, нежные руки заскользили по разгоряченной коже. Ощущение блаженства растеклось по всему телу, и он невольно закрыл глаза.

Пахло как в раю. Руки тайцев обладали какой-то нежной силой; надавливая, вместо боли они оставляли ощущение невесомости и удовольствия. Разминалась каждая мышца, продавливалась, растиралась. Тело наполнялось сладкой ломотой и покоем.

После массажа Разлогов и Ольга отдыхали, лежа в постели. Было непонятно, спишь ты или бодрствуешь, скорее, было какое-то пограничное состояние. Разлогов повернулся к Ольге, уткнулся лицом в щеку, стал целовать, обхватил за талию, задвигался и оказался над ней, взял за бедра и рванул на себя. Ольга сжалась, показалась испуганной, готовой вырваться и убежать.

Ольга с ужасом наблюдала, как на ее бедра надвигается танк с поднятой пушкой. Танк нырнул, погрузив в нее орудие. Она опять испугалась, опять мучительно переживала чередующиеся секунды растерянности и наслаждения.

Разлогов перевернул Ольгу. Как она похожа на Ромашку! Те же широкие, круглые ягодицы, та же талия, те же ямочки, та же сильная ровная спина. Только волосы другие, темные. Нет, куда ей до Ромашки! Ромашка прогибалась как дуга, выворачиваясь наизнанку, насаживалась на него, угадывая малейшее его желание. Как в танце. Разлогов зажмурился, но подлог не получился.

Ему было мало ее целинной красоты. Он пил и все равно жаждал. Душный мрак тропической ночи отступил, стало свежо. Они вытянулись, выровняв себя после корчей, и уснули, Ольга - с облегчением, Разлогов - с тоской.

Возвращение было тяжелым, словно оба болели. Разлогову хотелось побыть одному. А Ольга боялась остаться в одиночестве, успев прирасти к нему, как привитая ветка. Ей хотелось прилететь с ним в его московскую квартиру и остаться там, как в бунгало, где прошли эти ночи. В самолете он спал, а Ольга смотрела на него и не могла отвести взгляд. Ее кровь наполнилась любовью.

Во время перелета, лицо Разлогова выглядело прекрасным и безмятежным, но, когда они приземлились, на нем появилось сожаление и тревога. Ольга взяла его за руку, которая показалась ей безжизненной. Она спросила, как он себя чувствует, Разлогов сказал, что болит голова. Она предложила таблетку «Спазмалгона», но он отказался, сказал, что таблетки ему не помогают.

Когда Разлогов привез ее домой и довел до квартиры, Ольгу не так расстроило одиночество, в котором она осталась, как тоска, с какой он посмотрел на нее, расставаясь. Ольга обняла его и поцеловала, его губы ответили, но в глазах промелькнула льдинка. Ольга взяла с него слово, что он позвонит, когда будет дома.