Мгла

Теперь Разлогов, целуя ее, смотрел в глаза своей Насте. Та улыбалась, только растерянно. Он притянул ее к себе. Губы всех троих оказались рядом. Разлогов и Настя слились в поцелуе, а Яна целовала их лица, то его, то ее. Ее руки были созданы для объятий, столько нежности было в них, столько красоты в том, как они двигались, обнимая за шею, зарываясь пальцами в волосах, дотрагиваясь до лица.

Яна взяла его руку и стала сосать большой палец, смотрела, сложив губы трубочкой и двигая головой. На лице девушки было выражение озорного удовольствия, если бы не палец во рту, она бы улыбалась. Разлогов продолжал целовать Настю, которая в самозабвении закрыла глаза, но смотрел на Яну. Он почувствовал внизу чью-то руку и даже не сразу сообразил, чья она.

Яна трогала его внизу через брюки. Расстегнулась молния и Разлогов почувствовал, какая горячая у нее рука, и как приятны прикосновения. Он хотел обеих, больше не разделяя их на свою и не свою. Настя расстегнула его ремень и приспустила брюки. Член наполнился приятной тяжестью, Разлогов приготовился почувствовать ее руку и закрыл глаза.

Настя задрала на него ногу, вставила в себя член и задвигала тазом. Кабинку наполнили яростные шлепки и прерывистое дыхание. Яна смотрела на них, закусив губу, как завороженная, и гладила себя между ног. Колени подкосились, и она чуть не упала, стала тереть себя быстро-быстро.

Прекрасное настино лицо выражало сильнейшее сладострастие, которое затмевало всякое другое чувство, всякую мысль. Разлогов был счастлив и горд, ведь это он довел ее до исступления. Движения стали быстрей, Настя ткнулась губами ему в лицо, и затряслась, по ее щекам покатились слезы. Она опустила ногу, и какое-то время переживала тающее наслаждение, повиснув на Разлогове.

Он стоял со спущенными штанами, прижатый к стенке. Яна встала к нему спиной, спустила трусы и наклонилась. Разлогов вспомнил о презервативе, но было уже поздно; успокоил себя тем, что раз она живет с Гроссманом, значит чистая. Яна уступала Ромашке в красоте и сексуальности, но сейчас, прогнувшая спинку и выставившая аккуратный пухленький зад, была очень аппетитной. Он всаживал в нее член, словно вбивал кол, но ощущения были не так хороши как с Настей.

По телу Яны прошли легкие судороги, затряслись ноги. Настя встала перед ней, удерживая ее на месте. Яна уткнулась ей в грудь и застонала, задвигала бедрами, чтобы продлить сладостные секунды. Разлогов снова не успел кончить. Яна выпрямилась, а Разлогов сполз голой задницей на ступеньку-скамью. Было тяжело дышать, затекли ноги. Он сидел, прислонившись плечом к стенке, и не мог отдышаться, словно в кабинке не осталось воздуха. Девушки обнялись, волосы были растрепаны, платья прилипли к влажным телам.

- Что же наш мужчинка, для нас постарался, а сам остался без вкусненького? – улыбнулась Яна.

Она опустилась на колени и взяла член горячей ладошкой, смотрела Разлогову в глаза и водила рукой. Разлогову нравился ее взгляд и ее маленькая заботливая рука. Настя опустилась рядом, их разделяло только бедро Разлогова, положила руку на руку Яны и начала повторять ее движения. Яна переместила ладонь ниже, стала мять набухшую мошонку. Настя, видимо, стараясь опередить Яну, наклонилась, и Разлогов почувствовал влажный кокон ее рта. Она задергала головой вверх-вниз, будто под музыку.

Они ворочались, как мокрые детеныши в тесной норе. Девушки по очереди ласкали член. Настя водила губами по всей длине, закрыв глаза и сопя, а Яна высовывала язык и лизала головку, водя по уздечке. Разлогов изнывал, наблюдая за процессом. Наконец, почувствовал, что вот-вот кончит. Горячая смола затопила его, он дернул ногами и со сладкой мукой излил ее. Девушки облизывали член и свои пальцы, словно в забытьи, повернулись друг к другу и поцеловались взасос.

Настя устала сидеть на коленях и поднялась. Яна смотрела на нее снизу как раба, не скрывая восхищения атласными бедрами, открытыми задравшимся и прилипшим к телу платьем. Яна прильнула к ним, стала целовать, поднимаясь все выше. Настя раздвигала ноги, подставляя себя разгоряченным губам. Яна дошла до лобка и продолжила, приминая губами короткие волосы. Настя таяла, раздвигая бедра все шире и опускаясь на ее лицо, сделала движение навстречу и окунулась в наслаждение.

- О, - застонала она…

Схватив Яну за волосы и потянув на себя, стала тереть себя между ног ее ртом. Потом наклонилась и задрала платье. Яна погладила ее кобылий зад, полюбовалась разверстыми формами, смуглым красивым влагалищем, похожим на вертикальный рот, зажатый с двух сторон крутыми холмами. Потом дотронулась губами до ее губ, взяла за ягодицы и провела языком по нежному месту, поспешно убрала мешающие волосы, схватив в узел на затылке, обняла Настю за бедра и стала вылизывать, как масло из чашки.

- Девочка моя, какая ты хорошая...

Разлогов остывал, словно умирающий. Он больше не видел в них ничего притягивающего, красота стала пустой. Страсть отступила, как отступает туман, и предметы возвращают себе четкие очертания. Ощущение удушья и уродливости происходящего дошло до него сквозь толщу дурмана. Разве для этого вонючего мешка они созданы? - подумалось ему.

Настя не могла больше стоять в такой позе. Она развернулась и съехала ему на колени. Яна раздвинула ей бедра, подлезла ближе и просунула в нее язык как член, задергала головой, будто трахала ее. Волна накрыла Настю, она дернулась и застонала, открыв рот и зажмурившись.

- Я больше не могу…

Она вскрикнула и выбросила струю Яне на грудь, та выдрачивала из нее струю за струей. Настя тонула в оргазмах и топила в них Яну.