Мгла

Разлогов бежал вниз по ступенькам, держа Настю за руку. Яна бежала следом и кричала, что не может так быстро, но они не слышали ее. Они остановились возле длинного ряда кабинок. Свет был тусклый, как в подвале. Это и был подвал. Сверху долбила музыка, от которой дрожали стены.

Дальше все было как в пьяном дурмане. Чувство контроля и осторожности изменило ему, как будто тоже хватило лишний стакан. Он обнял Настю, но Яна вцепилась в нее и увлекла в кабинку. Девушки стояли, взявшись за руки, и звали его горящими во мраке глазами. Разлогову казалось, что из глаз его Ромашки льется любовь, что она и есть сама любовь. Яна притянула ее к себе и взялась за дверь.

- Ты с нами или посторожишь снаружи?

Он вошел, понимая, что делает выбор. Захлопнул дверь и остался, как в западне.

Настя прижалась спиной к стенке кабины. Она еще боялась нового сладко душившего ее желания, но уже не сопротивлялась ему. Не отрывая глаз от губ Яны, она распласталась по стенке, выставив грудь.

Кабина наполнилась магией, пропиталась ей, как языческий жертвенник. Далекие, еле слышимые голоса были как из другого мира, реальной оставалась только тяга друг к другу, поглотившая их, словно омут, шорох ползущих по бедрам платьев, прерывистое дыхание, запах духов, смешавшийся с запахом тел.

Яна достала из лифчика маленький пакетик с белым порошком.

- Это что? – спросил Разлогов.

- Кокс, - ее улыбка притягивала как смерть.

Она насыпала порошок на тыльную сторону ладони, резко вдохнула, запрокинула голову и затряслась. Ее лицо исказилось как у трупа, но почему-то не выглядело отталкивающим. Придя в себя, она взяла руку Насти и насыпала на нее порошок, поднесла к ее лицу и зажала одну ноздрю.

- Вдыхай, только резко.

Это возбуждало как самоубийство, которое готовится у вас на глазах. Настя вдохнула и зажмурилась. Разлогов смотрел отстраненно, аморфный как желе. Но когда Яна предложила порошок ему, он мотнул головой.

Яну переполняли чувства, в глазах стояли слезы. Это выглядело как признание. Она потянулась к Насте и чмокнула ее в губы. Настя на секунду растерялась, но только на секунду, потому что в ней больше не было стыда и страха. Ей, должно быть, понравилось, как это сделала Яна, просто и искренно. Настя посмотрела на Разлогова, спрятав глаза за упавшими на лицо волосами. Он видел, как своим взглядом делает ее смелее. Он разрешал Насте, она нравилась ему такая. Яна взяла ее лицо в ладони и стала целовать лоб, щеки, сомкнутые губы.

- С языком? – пролепетала Настя.

- Да…

Веки опустились, губы открылись в ожидании. Яна поцеловала их робко и тут же страстно. Лобзание стало чувственным, Яна закрывала глаза, упиваясь страстью. Языки и губы повели игру. Поцелуй мешал дыханию, девушкам не хватало воздуха.

Если бы на месте одной из них был мужчина, Разлогов бы не стал смотреть, он предпочитал участвовать, а не наблюдать. Но поцелуй девушек оказался необыкновенно притягателен, в нем была бездна женственности, на это хотелось смотреть. Разлогов млел, уставившись на их влажные губы, которые ни на секунду не останавливались, слушал чмоканье и едва уловимое постанывание.

Было душно как в склепе. За бетонными перекрытиями, как из преисподней, долбила музыка. Разлогов упивался красотой Насти, и тем, как она переживала новые ощущения, как уступала Яне. Он видел также и красоту Яны, которая как опытная шлюха, получала удовольствие, посвящая в разврат молоденькую партнершу; целовала Настю, блаженно закрыв глаза, как бы поддерживая, помогая и разделяя с ней счастье свободного от духовных оков и потому чистого плотского желания.

Яна оторвалась от настиных губ, поцеловала ее в лицо, шею, грудь, посмотрела на влажные губы, и снова припала к ним. Настя инстинктивно положила руки на ее плечи. На фоне страсти, с которой они целовались, это движение было невинным, даже нелепым, но от этого только сильнее подчеркивающим глубину возникшей в девушке тяги.

Сначала Разлогов только смотрел, завидуя их нежности и потеряв всякую способность соображать. Потом взял своими ручищами плотное тело Насти и стал мять его, немея от удовольствия, прижался губами к ее обнаженному плечу и закрыл глаза. Ее кожа источала удивительный аромат, несравнимый ни с чем. Настя собрала рукой волосы и подняла их, подставляя шею для поцелуев.

- Я хочу,.. – пролепетали ее губы.

Она тонула в поцелуях и прикосновениях, отдав себя их рукам и губам. Потом, словно забыв о Яне, повернулась и, обвив руками за шею, медленно и мечтательно поцеловала Разлогова, улыбнулась, провела пальцем по его губам и поцеловала взасос. И вдруг оторвалась, отстранилась, не отпуская его шею, запрокинула голову и засмеялась.

Разлогов держал ее за талию и любовался неожиданным ракурсом – холмы грудей и за ними очертания шеи и подбородка. Внезапно, словно появившись из мрака, Яна чмокнула его в щеку. Она обняла его шею поверх рук Насти. Ее уверенность понравилась Разлогову и заставила его хотеть сильнее. Он оставался с Настей, но и Яна была рядом, не навязывалась, не мешала, а дополняла чем-то новым и заманчивым.

Лица девушек были рядом, - распущенные волосы, загадочные улыбки, томные глаза. Они будто безмолвно спрашивали: кого ты поцелуешь первой? Разлогов поцеловал Настю. Яна, словно одобрив это решение, коснулась его щеки, а когда его губы отпустили Настю, Яна тут же заняла ее место. Она не соперничала, она уступала первую роль.