Мгла

- Ромашки.

- А.

- Тебе идут ромашки. Ты сама как ромашка. О, придумал, я буду звать тебя Ромашка.

Она подняла глаза.

- Ты против?

- Ромашка?

- Да. Роман и Ромашка. По-моему неплохо.

- Ну да. В этом что-то есть, - она улыбнулась, вернувшись к своему занятию.

- Ромашка, сколько тебе лет?

- Девятнадцать, - она вскинула на него глаза. – А тебе?

- Тридцать два.

- Я думала, двадцать восемь. А ты думал, мне сколько?

- Так и думал – девятнадцать.

- Я выгляжу на свой возраст?

- Извини, Ромашка, но на малолетку ты не тянешь.

Она засмеялась, широко раскрыв рот. Пальцы на ее ноге игриво зашевелились. Она закрыла лак, отставила в сторону, растопырила пальцы и залюбовалась своей работой.

- У тебя прекрасные зубы, Ромашка, - сказал он.

- Девятнадцать лет – и ни одной дырочки. А все потому, что я чищу зубы три раза в день. - Ее лицо было как у хвастливого ребенка.

- Когда мужчина видит женщину с красивыми здоровыми зубами, он подсознательно хочет от нее детей. Так говорят психологи.

- Мне еще рано детей! – испугалась она.

- Это на уровне инстинкта. Не переживай, Ромашка.

- Надеюсь, ты достаточно опытен, – ее лицо вдруг стало холодным.

Разлогов хотел съязвить, но понял, что это может подпортить их секс, напряженность с ее стороны могла стать помехой.

- Я не дал тебе повода сомневаться.

Она не ответила, ее взгляд вернулся к ногтям.

- Откуда ты?

- Из Ногинска. Только не надо думать, что я провинциальная девочка. У нас приличный город и я ходила в английскую школу.

- Ромашка - умная блондинка?

- Да, не персонаж из анекдотов.

- У тебя есть план на жизнь?

- Конечно, - она откинулась на спинку стула и аккуратно положила руки на колено. – Институт, карьера, потом замужество.

- А личная жизнь?

- Личная жизнь нужна, но она не должна мешать главному.

- А любовь? Если ты влюбишься?

- Я умею контролировать свои эмоции и развитие отношений.

- Но получается не всегда, не правда ли?

- Ты имеешь в виду Рустама? Просто он был первый. Испания, курортный роман, он красиво ухаживал – мавр у ног прекрасной славянки. Чего ты улыбаешься?

- Ты интересно рассказываешь. Продолжай.

- А здесь он стал мне не интересен. Я поняла, что заслуживаю большего.

- В Испании ты была без родителей?

- Да. Мне исполнилось восемнадцать, и они отпустили меня одну. Я хранила себя до совершеннолетия. Где ты сейчас такое увидишь?

- Я не гинеколог и такого, конечно, не увижу, - сказал он.

Она засмеялась.

- Ну, ты же красивый парень и у тебя много девушек. – Разлогов почувствовал, что Настя заявляет на него права. – Думаешь, у меня было много парней? Ошибаешься. Ты всего четвертый.

- А кто был второй? – спросил он.

- Грузинский бандит, очень крутой. Он грабил банки, ездил на белом Бентли. - Настя покраснела, видимо, не совсем понимала, зачем это рассказывает.

- Они любят все белое, как вороны – блестящее.

Она обиделась. Взглянула на него, как спросила: «Ну, зачем ты так?».

- А третий?

- Не буду тебе рассказывать! Ты меня осуждаешь!

- То, что было до – не считается!

- Честно?

- Честно, Ромашка!

- Третий был иранец. Только не думай, что какой-то там, он был врач, учился в Европе, знал пять языков. Намного старше меня. Он был потомок каких-то их князей. Боже, как он ухаживал! На руках носил. Почему ты так смотришь? Ты осуждаешь меня? Но они все были очень достойными мужчинами, не какие-то там.

- Да с чего ты взяла?

Она смотрела на него, пожалев, что разоткровенничалась.

- Все нормально, Ромашка. Честно. Почему ты с ними рассталась?

- Ну, Зураба посадили. А Бехман… не хочу о нем говорить. Ладно. Только потом не упрекай меня этим и пусть это останется между нами.

- Конечно.

- Сначала все было хорошо. Мне казалось, что я вышла бы за него, если б он предложил. Только в их задрипанный Иран я бы не поехала. Говорил, что возьмет меня в Англию. А потом пропал. Два месяца не звонил. Я не знала, что думать. И вдруг позвонил, как ни в чем не бывало и говорит: «Давай встретимся». Я говорю: «Где ты был?» А он: «Ты не одна в Москве такая красивая». Козел.