Мгла

Разлогов отпустил ее, но тут же подхватил за талию и поднял. Настя испугалась и обвила его руками за шею. Их лица оказались очень близко, она почувствовала во рту его язык. Разлогов отнес ее в комнату, опустил на постель и надвинулся, лишив возможности встать или повернуться. Но она уже не пыталась, только умоляла глазами, просила пощады. Она сдвинула ноги и отвернула лицо.

Разлогов отстранился и увидел ее всю, уже сдавшуюся. Он наклонился и поцеловал ее в щеку, поделился нежностью, коснувшись губами. Посмотрел на ее лицо, повернутое к нему щекой, и снова поцеловал. Пушистые ресницы дрогнули. Разлогов оставлял на ее коже осторожные поцелуи, словно ронял теплые растекающиеся капли. Длинные пальцы заползли Насте в волосы. Прикосновения задевали еще неоткрытые ей самой струны, ломали, гнули, заставляли вздрагивать.

Поцелуи упали на шею, на ключицы, запутались в мягкой ткани майки. Настя стала извиваться, чтобы высвободиться из одежды, которая уже раздражала. Его руки скользнули под ткань, потянули вверх и оголили груди-купола с озябшими розовыми сосками. Настя вытянулась и застонала.

Разлогов целовал ее грудь, Настя принимала ласки безоговорочно, выпивала их до последней капли, не открывая глаз. Вздохнув, она воздела руки, которые он тут же поймал и завел с ними игру, вплетая в ее красивые смуглые пальцы свои длинные и бледные. Настя тянула к нему руки, как к нежному солнцу, и Разлогов гладил их от пальцев до плеч.

Он поднялся на локте и стал раздеваться, расстегнул джинсы, стянул с трусами, с носками, и сбросил на пол, снял футболку и отшвырнул в сторону. Она хотела снять лосины, но не успела. Разлогов обхватил ее за бедра, стал сжимать, сначала осторожно, как будто боялся обжечь ее пылающими ладонями. Потом стал настойчиво продвигаться к заповедным местам, преодолевая конвульсивное сопротивление. Обхватил и приподнял, помял ягодицы и попробовал раздвинуть, вдавив пальцы между половинами.

Настя доверилась ему, обхватила за шею. Разлогов погладил ее широкие ляжки, впустил между ними пальцы, потом ладони и раздвинул, они поддались с последним, быстро иссякнувшим сопротивлением. Настя жадно дышала, уставившись на него из-под полузакрытых век, требуя не останавливаться. Холмы грудей с торчащими сосками возвышались над плодородной долиной.

Разлогов стянул с нее лосины и бедра распахнулись как крылья бабочки. Он дотронулся до полоски белья, погладил, словно у котенка за ушком, и почувствовал ответное движение, мягкий толчок навстречу. Придвинувшись, положил руки ей на бедра и погладил, с удовольствием ощущая прохладную кожу.

Настя смотрела на его руки с какой-то мучительной сосредоточенностью, словно боялась, что он сделает больно. Тело отзывалось на каждое его прикосновение. Разлогов снова погладил ее через ткань, она нетерпеливо двинула бедрами. Он стянул с Насти трусы, продев в них пальцы. Она раздвинула ноги еще шире. Ему понравилось, как выбрит лобок, над клитором была оставлена широкая полоска мягких светло-русых волос, только не вертикальная, а поперечная.

Разлогов еще не видел такого совершенного тела. Он взял ее за бедра и притянул к себе, уперся набухшей плотью. Настя схватила его член, плотно сжав всей ладонью, и потянула к себе. Он удивился, какими сильными были ее пальцы. Настя смотрела туда, где была ее рука, тревожно сдвинув брови, утонувшая в единственном, что имело сейчас смысл – подняться на вершину и броситься вниз. Он дал ее руке повести себя, пальцы разжались и их тела соединились.

Разлогов погрузился в нее, плотно, придушил поцелуем и начал движение, медленное, сплавляющее их в одно существо, что живет только в наслаждении, стоит лишь прижаться и потереться телами. Он не сводил глаз с ее лица, веки были опущены, брови изогнуты, губы открыты. Казалось, чудесный эликсир течет в глотку этой прекрасной юной женщины, наполняет ее, распространяется с кровью по всему телу.

Они взмокли, словно, взявшись за руки, долго бежали. Настя дернулась, задрожала, схватила его за ягодицы и прижала к себе. Ее бедра задергались, она выгнулась и закричала. Каким прекрасным было ее лицо, зажмуренные глаза и круглый рот.

Замутненное сознание охватила какая-то глупая радость, и последним усилием воли Разлогов успел вытолкнуть себя из нее. Он скорчился и застонал, покрывая ее слизью, словно рожденный ею. Они были прекрасны и сильны, как Адам и Ева. Обессилев, большое тело Разлогова заскользило с нее, но Настя удержала его, обхватив за шею. Она вздохнула, и столько счастья было в ее вздохе.

- Тебе не тяжело? – прошептал он.

- Нет.

Прошло несколько минут, прежде чем Настя отпустила его, и Разлогов сполз на простыню. Она нашла его руку и сжала. Разлогов ткнулся лицом в ее плечо и так и лежал, не открывая глаз, вдыхая ее аромат. Казалось, нет в природе запахов приятней чем тот, что исходил от этой молодой здоровой женщины. Глупые мысли полезли в голову, Разлогов вдруг с очевидностью понял, что ему нужна только Настя, потому что ни с какой другой ему не было так хорошо, так волшебно. Захотелось, чтобы она родила ему ребенка.

Он повернулся к ней, обнял, посмотрел в отрешенное лицо, чмокнул в щеку и зарылся лицом в пшеничные волосы. Все было безоблачно, лишь одна мысль появилась и тут же исчезла, как змея в траве. Как-то дешево обошлась ему эта богиня, почти задаром.

Настя отправилась в душ, щелкнул выключатель, зашумела вода. Разлогову не хотелось спать, он не чувствовал себя утомленным. Отлепив от себя присохший край простыни, он пошел в ванную.