Страница 91 из 168
Праздничное веселье крутило хороводы и мигало огнями. Оно расцвечивало улицы, наполняло их музыкой и гомоном. Неделя перед праздником Солнцестояния — Проводы Старого Года — всегда отмечалась с размахом. В центре Петрополиса гремели званые вечера, в домах поскромнее накрывали столы с золотистыми курами, поросятами и ведрами печеного картофеля, реками текли ром и вино.
Несмотря на спустившийся на город вечерний мрак, главная улица была запружена людьми и проталкивавшимися сквозь людскую массу экипажами и авто. Рэй посторонился, пуская дородного господина под руку с красивой, нарядно одетой дамой, и отошел ближе к колоннам здания Суда. Он в десятый раз разгладил топорщившийся на животе пиджак и крутанул новенькую, блестящую от лака трость. Начищенные туфли сияли в свете фонарей. Сегодня Рэй был на высоте. Того требовало место, куда направлялись он и его спутники — здание Оперы, где устраивал прием сам глава Петрополиса и его заместитель.
Юноша еще раз окинул взглядом бесконечную, едва тащившуюся толпу, похожую на многоликую гусеницу с тысячей ног, и порадовался удачной идее прогуляться по центральной улице пешком. Погода стояла на удивление теплая, дождь прекратился. От свежести воздуха покалывало в груди.
Наконец в толпе показались знакомые лица, и Рэй отчаянно замахал рукой. Друзья разоделись не хуже его самого: шелковые галстуки, рубашки с кружевом, облако смешавшихся ароматов одеколона и даже фрак, который, впрочем, сидел на приятеле так, словно тот стащил его у собственного деда.
— Еле тебя нашли,— сообщил Терри, закадычный друг Рэя и сосед по школьной парте. — Мартин заляпал гамаши по дороге.
— Гамаши? — хрюкнул Рэй, но, уткнувшись взглядом в расстроенное лицо Мартина и грязные гамаши, из-под которых виднелись столь же грязные мысы туфель, решил сменить тему.— Не поверите, кого я видел, пока ждал...
Однако удивить приятелей ему так и не удалось.
— С праздничком вас... — прохрипел некто под ногами и зашелся в продолжительном приступе кашля. Рэй обернулся, и улыбка сползла с его лица.
В грязи у стены сидел бродяга. Патлы его черных длинных волос падали на лицо, так, что того совсем не было видно, лишь кончик носа торчал меж спутанных прядей. Полы дырявого старомодного сюртука стелились по камням мостовой, а худые заскорузлые руки ветками скрючились на коленях. За все время, которое Рэй провел в ожидании, он даже и не заметил, что стоит рядом с подобной мерзостью.
— Монетки не найдется? — сипло поинтересовался нищий. Одна из его рук медленно повернулась ладонью вверх, и юношу захлестнула волна отвращения.
— Пойдем отсюда.
Рэй почувствовал, как его легко подтолкнули, направляя подальше от бездомного. Он нехотя подчинился и двинулся прочь, то и дело бросая взгляды через плечо.
— Никогда не понимал эту рвань! — огласил он, чуть повысив голос для того, чтобы нищий его услышал.— Здоровый мужик, иди и работай! Нет, он будет лишь лакать ром и валяться на улице.
Некоторые его попутчики согласно закивали, что подогрело азарт Рэя. Сделав знак подождать, он вернулся к сгорбленному телу и склонился ближе. В нос ударил кислый запах пота и грязи.
— Монетку тебе?— Выудив из кармана звонкий кругляш, он швырнул его в лужу у ног. Грязь с жадным чавком поглотила монету, накрыв блестящее золото серой пленкой.— Держи свою монетку.
Нищий оставался недвижим, его лицо все также скрывали длинные спутанные космы. Рэй скривился в отвращении.
— Перебить бы таких, как ты,— тихо произнес он, выпрямился и вернулся к ожидавшим его юным господам. Их ждала громкая музыка и свет, дорогое шампанское и пошлые шутки заместителя мэра Петрополиса.
Неприятный эпизод быстро растаял в предвкушении веселья, и вскоре Рэй снова обрел прекрасное расположение духа. Празднество закрутило его радужным вихрем, кто-то все время доливал и доливал шампанское, уносил и приносил закуски, пока Рэй окончательно не забылся в пьяной круговерти. Ноги подкашивались, и темноволосый смуглый парень беспрестанно хохотал, снова и снова наполняя бокал...
***
Плюх.
В щеку врезалась холодная капля и покатилась по склону скул. Рэй зашелся в приступе кашля, болезненно отдавшемся во всем теле, и распахнул веки.
Где-то в вышине дребезжало стекло фонаря. Прищурившись, юноша разглядел крупного мотылька, отчаянно бившего крыльями прозрачную преграду, за которой трепыхался огонь. На щеку вновь упала капля и медленно стекла в рот, наполнив его ржавым привкусом. Рэй поднял голову и со стоном уронил ее обратно в грязь. Каждое движение грозило расколоть его череп, словно молот. Словно его голову уже распилили пополам, и лишь одна тонкая нить нерва держала ее половинки, натягиваясь до предела.
Такого похмелья Рэй не испытывал никогда. Он медленно повернулся на бок и уставился в покрытые слизью камни фундамента. Заметив раздавленные экскременты и шмыгнувшую за угол крысу, он рывком сел и пару минут не шевелился, видя перед глазами лишь искрящуюся тьму.