Страница 28 из 55
- Да, мисс.
- Сколько будет стоить удочерение Лизи? Я не знаю здешних законов, и услуги адвоката мне пригодятся. Дядя работал с вами, и я хотела бы ввериться в решении этого вопроса.
Джон Скотт внимательно посмотрел на меня, затем на Элизабет.
- Думаю, я помогу, если ваше решение настолько твердо, то…
- Эх, что ж ты меня все глазами ешь? - не выдержала я и заговорила по-русски. - Девчонку заморят в приюте. Не отдам.
Опомнилась и, смущенно улыбнувшись, сказала на английском:
- Простите, сэр. Трудно иногда слова даются. Забываюсь, что не в Российской Империи сейчас нахожусь. Заверяю вас в том, что решение мое окончательное. Хотелось бы подписать бумаги для заключения контракта по этому деликатному делу в ближайшие дни.
Адвокат потупил взор, а когда вновь посмотрел на меня, то в глазах читалось удивление и любопытство.
- Я понимаю вас, мисс Мария. Когда язык не родной, иногда трудно выразиться, чтобы другие господа поняли. Безусловно, наша контора займется вашим делом, и если у вас есть на то желание, то лично буду следить за ним.
- Да, конечно, - растянула я губы в вежливой улыбке.
- Теперь о наследстве, - вздохнув, произнес адвокат. - Барон завещал вам все свое имущество движимое и недвижимое.
Господин Скотт поднялся и подошел к столу. Открыл верхний ящик и достал папку. Порывшись в ней, взял несколько листков и вернулся в кресло.
- Вот весь пакет документов. Вы должны поставить подпись. Далее я займусь оформлением прочих бумаг. Все займет не больше трех дней.
- Хорошо.
Спустя четверть часа мы с малышкой шли к своему новому дому, а я перебирала в голове все то, что досталось от дяди. Судя по всему, безбедная жизнь нам обеспечена. Акции банков, пять крупных магазинов и четыре небольшие лавки. К тому же, небольшая фабрика по пошиву одежды. Жизнь радовала красками, но душа оставалась пустой.
По пути в адвокатскую контору, я заметила почтовое отделение. И сейчас мы с воспитанницей решили зайти в него, чтобы написать письмо крестной. Начертав последние слова, вписала адрес и отдала почтальону. Попросила, чтобы он отправил его поскорее. Тот уверил, что вечерним рейсом мое послание отправится через океан. Мы вышли на улицу и устремились к дому. Вечерело. Элизабет стала вялой. Ей пора было спать.
Подойдя к двери, постучали кольцом. Открыла нам Маргарет. Мы с малышкой переступили порог, и ко мне обратилась экономка:
- Мисс Мари, могу ли я представить слуг?
- Да. Сделайте это, а затем согрейте для Лизи молоко и уложите ее в постель.
Женщина кивнула и вышла. Я сняла с девочки шляпку и пальто и усадила в кресло. Малышка тут же начала клевать носом. Вошли трое слуг, и она сразу открыла глазки.
- Разрешите представить прислугу. Кухарка, Аннет Салли, и ее муж, Джек Салли. Он садовник.
Семейная пара показалась мне занятной. У женщины было круглое лицо и добродушный взгляд серых глаз. Формы показались пышными, а улыбка приятной. Муж был полная противоположность ¾ небольшого роста, сухощавый и хмурый.
Я кивнула и одарила их улыбкой.
- Это Бетти Ситл. Она помогает по дому.
Бетти, невзрачная девушка с тусклым взглядом. Ее лицо выглядело неуловимым и изменяющимся.
- Хорошо. Спасибо. Я теперь ваша хозяйка. Меня зовут Мария Суздальцева. Это моя воспитанница, Элизабет. Адвокат Джон Скотт поможет мне оформить над девочкой опекунство. Лизи будет носить мою фамилию. На этом все. Стакан молока для малышки, и можете быть свободны.
Все молча удалились, а я взяла засыпающую Лизи на руки и понесла в комнату, отведенную для нее. Переодела в теплую рубашку. Она была ей велика, но ничего в этом страшного нет. Аннет появилась с подносом, и девочка послушно выпила молоко, потом легла в постель и повернулась на бок, лицом ко мне. Взяв мою руку, заснула.
Я посидела немного рядом с Элизабет, глядя на нее. Затем прошла в свою комнату, переоделась для сна, умылась и, юркнув под одеяло, закрыла глаза. Ноги и спина гудели. Я ждала приход дремы, но вместо красивых снов явился кошмар. «Титаник» снова тонул, а мне посчастливилось быть в океане с Элизабет на руках. Поняв, что не усну, прошла в комнату воспитанницы, легла к ней в кровать и обняла. Мерное сопенье малышки успокоило, и я уснула, словно провалилась в черноту.