Страница 29 из 38
***
Заботы и хлопоты с рождением дочери не дали поговорить с Нильским. Даже тогда, когда разговор мог произойти, что-то мешало. Прошло около недели, когда они нашли время для разговора, но такового, по сути, не получилось. После поздравлений, связанных с рождением дочери, Нильский со скучным лицом сообщил:
—Саша, я перекопал массу информации, делал расчёты, но, увы, проблема не разрешима.
Огорошенный таким сообщением, некоторое время Доронин молчал, затем всё же нашёлся:
—В чём проблема, где затор?
—Дело в том, что длительность взрыва велика, огромное давление на стенки капсулы и плюс ко всему огнеупорные материалы не совершенны. Всё это приведёт к отрицательному результату, произойдет неизбежный взрыв. Идём ко мне домой, Мила будет рада и повод есть. Там я покажу тебе расчёты, и дам весь материал по этой проблематике.
—Не возражаю.
Мила приняла их с радостной заботливостью. Она обняла Доронина, поцеловала в щёчку.
—Саша, мы поздравляем тебя с прибавлением семейства. Как назвали дочку?
—Наташа.
—Красивое и нежное имя. Кто первый придумал так назвать?
—Это наше с Галей единое решение.
— Я завидую вам. Надеюсь, и к нам придёт счастье. Проходите дорогие мужчины, рада вас встретить, но никаких разговоров о работе, пока не изведаете моих угощений.
Мила безапелляционно усадила за накрытый стол, в центре, которого красовалась бутылка дорогого армянского коньяка.
—У русских всегда за бутылкой разговоры о работе. Есть такой анекдот. Американцы заслали на режимный объект своего разведчика. Время идёт, а он не может ничего выведать. Сообщает в центр о том, что русские на работе не говорят о работе, наверное, опасаются.
—Через год он попал на пьянку….
—Соловья баснями не кормят, — приказным тоном остановила она мужа.
Застолье продолжалось около часа, по истечении которого была открыта вторая бутылка коньяка, Но почать её не удалось, зазвонил телефон. О чём говорил Нильский, слышно не было, но он засобирался уходить. Доронин встал со своего места и направился к выходу, но Нильский остановил его:
—Саша, куда ты, я вернусь очень скоро и мы продолжим.
—Нет, что вы, поговорим в следующий раз.
—Мы решительно тебя не пустим, тем более у меня есть к тебе вопросы, — Мила загородила ему дорогу.
Нильский вышел, бросив на ходу:
—Я скоро.
Мила пыталась удержать Доронина, но делала это так, что больше обнимала его и жарко дышала, её движения становились всё более откровенными. Доронин с трудом упирался, но она наращивала давление.
—Саша, помоги мне, мой муж бесплоден, а я хочу, очень хочу ребёнка.
Её руки проворно расстегивали пуговицы на его рубашке.
—Да ты с ума сошла, прекрати.
—Нет, ещё тогда в самолёте, я решили, что ты будешь мой, — она рванула своё декольте.
—Очень интересная картина, не помешал? — Нильский стоял в проёме двери.
—Я, я…, попытался оправдаться Доронин, но слов не находил.
—Александр, убирайся вон, а с тобой, стерва, я поговорю позже.
Доронин выскочил из подъезда, он был раздавлен.
—Что скажет Галя? Она же меня дурака предупреждала….
***
Утро следующего дня было по истине похмельным. Доронин проснулся перед рассветом и всей душой хотел, чтобы ночь ещё долго продолжалась. Но свет в окне набирал силу. Стакан холодной воды лишь на несколько минут ослабил душевные страдания.
—Что будет? Что будет? Надо идти на работу, но как встретиться с Нильским, как ему объяснить….
Доронин сел на кровати он был в смятении, но это были только цветики. Ещё более ошеломляющая мысль ворвалась в его голову, рванула душу.
—Галя может не поверить мне. Получается так, что я подложил свинью под самое рождение дочери.
Он не чувствовал за собой вины, но и отрицать её не сможет. Как убедить жену, что ничего не было и быть не могло.
Часики тикали и напоминали, что пора идти на работу. В голове роилось множество мыслей, но он понимал, что не сможет убедить Нильского в своей невиновности.
Войдя в лабораторию, он с облегчением вздохнул, Нильского не было на рабочем месте. Минуты томительного и тревожного ожидания не привнесли ничего нового. Нильский вошёл, не здороваясь, сел на своё место и без обиняков предложил:
—Александр Петрович, после случившегося мы вряд ли можем работать вместе….
Доронин, не дождавшись конца фразы, прервал шефа:
—Евгений Сергеевич, я объясню всё….
Нильский жестом остановил его.
—Я знаю, что моя жена, — он помолчал, подбирая слово, — слабая женщина, она иногда не способна управлять желаниями, но после происшедшего нам трудно будет вместе работать. Я прошу вас подать заявление на перевод в другую структуру института.
Доронин молчал, все его замыслы разрушились, как карточный домик. Он хотел уходить, но Нильский добавил:
—Тем более ваша идея не работоспособна и в этом плане нас ничего не объединяет.
Доронин вышел, не прощаясь.
Секретарь директора, взглянув на его заявление, загадочно улыбнулась и покачала головой, что примерно означало: «Да-а, слабы мужики на передок …».
—Подождите, у директора никого нет, занесу ваше заявление, возможно он вас примет прямо сейчас.
Все так и случилось, через пару минут он сидел в его кабинете.
—Что стало причиной написания заявления?
—Не сработались мы с Нильским.
Директор улыбнулся, такой же улыбкой, которую Доронин наблюдал на устах секретарши, с той лишь разницей, что директор позволил себе комментарий: