Привести в исполнение

—Чем не могила? — скрипнул чей-то голос.

—Не каркай!— испуганно возмутился другой.

То в одном, то в другом месте слышался приглушенный разговор, но вскоре все

стихло. В окне посветлело, видимо появилась луна. Было слышно, как прохаживается

часовой. Изотова сморила тревожная дрема. Сквозь ее пелену ему почудился глухой

выстрел.

—Такой звук выстрела бывает тогда, когда дуло нагана прижимают к телу жертвы,— подумал Изотов.

Он прислушался, но все было тихо.

—Показалось, — успокоил он себя.

Удары приклада, сбивающего замок, разбудили всех.

—Выходите станичники, кто желает, — по голосу, Изотов узнал Островнова.

Кто-то сидел, а основная масса арестантов рванулась к выходу. Изотов и Островнов обнялись.

—Пойдем, там лошади нас дожидаются.

—Если я сейчас пойду с тобой, то я стану для властей виноватым, а значит врагом.

—Ты еще ничего не понял? Все, кто не с ними, те против них. Другими словами враги. Ты враг, только потому, что не ходишь с ними по базам, не размахиваешь маузером, не хватаешь людей и не тащишь их в холодную. Еще тебе скажу, что по другим хуторам

никто из офицеров не вернулся домой после ареста.

—Как же семья?

Недалеко хлопнули выстрелы, времени на рассуждения не оставалось. Силуэты двух всадников растворились в ночи.

Изотов и Островнов направились в дальний хутор к родственникам Островнова, но

обстановка там была не лучше, чем в станице. Вернулись, затаились в камышах, но голод и холод скоро дали о себе знать. Прошли сутки, к ним прибились еще двое, потом еще…. После совещания послали за продуктами молодого, ничем не отличившегося казака

Семена Лукина. Через полчаса он вернулся, неся на себе козу. Она блеяла и рвалась на волю.

—Ты что украл?

—Нет, взял взаймы. Станица занята карательным отрядом. Они ходят пьяные по улицам, стреляют по чем попадя. Не решился я.

—А козу где взял?

—В своем базу.

—Так ты же не решился пойти в станицу.

Тогда зачем спрашиваете? Если, что не так, я выпущу, пусть ее красные сожрут, — обиженно буркнул Лукин.

—Так! Так! — поспешил успокоить казака Островнов.

Когда стемнело, развели костер, зажаренное на костре мясо скрасило бытие беглецов.

Прошла неделя, козье мясо заканчивалось, и уже не казалось вкусным, хотелось

хлеба, но покинуть убежище казаки не решались. Днем огонь не разводили, боялись, что дым от костра может их выдать. По утрам лужицы стали покрываться коркой льда.

Вторая вылазка оказалась удачной. Отряд красных ушел, оставив в станице несколько человек, для охраны Станичного совета. Вчера еще хмельные и смелые, сегодня,

красноармейцы боялись показаться за пределами двора.

Уминая хлеб с молоком, беглецы слушали новости. За время пребывания в станице красных, из казачьих закромов, выгребли хлеб, отняли скот и лошадей. У кого находили оружие, арестовывали, но пока не расстреляли, ждали трибунал. Трибунал по какой-то причине не приехал, поэтому арестованных забрали с собой. По слухам, в хуторах многих расстреляли.

—Ночами в станице, люди все прячут. Казаки хотят восставать. Не хотел говорить, но видно не скроешь. Отца твоего, Никанор Прохорович, похоронили. Когда тебя забирали в холодную, ударили прикладом, через несколько дней, преставился.

Изотов, потемнев лицом, тихо прошептал:

—Красные за все ответят.

Через несколько дней, они решили пробираться домой по ночам, а на день

неспокойно. Мелкие, стихийные восстания гасли под дождем пуль карательных отрядов. В конце зимы казаки из уст в уста передавали призыв поддержать восстания в станицах Шумилинской и Казанской.

Попрощавшись с семьями: Изотов и Островнов отправились к восставшим. Перед отъездом, очень хотелось отмстить за отца и вырубить под корень оставшихся в станице советчиков. Окна «Станичного совета» неярко светились, у здания прохаживался

часовой. Островной, вскинув винтовку, прицелился, но Изотов остановил его.

—Давай не будем брать грех на душу, но это не главное, мы всполошим красных.

—Мы успеем уйти.— Островнов и двое их спутников сначала стреляли по часовому и окнам, затем по выбегающим красноармейцам....

Дорога до станицы Шумилинской неблизкая. Во всех хуторах к группе Изотова

Когда прибыли в станицу Шумилинскую, под командованием хорунжего Изотова

было более сотни сабель.

 

***

 

Сражения шли с переменным успехом. После одного из боев, вахмистр Островнов, указал сотнику Изотову на пленного красноармейца:

—Никанор Прохорович, никак это Михаил Томилин. Голова скособочена, и облик будто его.

—Похоже, что он, — ответил Изотов и тронул поводьями коня.

Томилин смотрел на подъезжающих сотника и вахмистра, выражение его лица

менялось с каждой секундой.

—Изотов! Островнов! – Томилин вскочил и бросился к друзьям, но тут же был

отброшен конвойным назад.

—Пропусти его, — приказал конвойному казаку сотник.

—Никак нельзя, товарищ сотник. Не могу нарушить приказ товарища полковника.

—Он не убежит, я обещаю. Никак не можно. Товарищ, господин полковник меня в землю загонит.

Через несколько минут разрешение было получено, Томилин сидел с друзьями на бричке.