Страница 37 из 63
—Револьвер остался в полиции, – с сожалением подумала она, времени, чтобы
приобрести новый, не оставалось.
Карпо лежал на белоснежной больничной кровати. Он почувствовал, что за дверью что-то произошло.
—Юля, его Юля! Это она! В подтверждение догадки, жена вошла несмело, опустив глаза долу. Подошла к кровати, бросила взгляд на мужа, потом на тумбочку, заваленную сладостями и едой, и остановила его на своей потертой сумке.
Ей стало как-то не по себе, может быть стыдно за свой узелок с пирожками и кусочком хлеба, переданным сыном Мишей.
Карпо смотрел на печальную и бедно одетую жену, к его горлу подкатил неумолимый комок стыда и жалости, слез и нежности. Он знал, что тетины пирожки должны оказаться в сумке Юлии, по-другому и быть не могло.
—Ты принесла пирожки, давай, а то остынут. Хочется своего, а не казенного, — он кивнул на тумбочку.
Вспыхнувший факелом ее взгляд, простил ему все и сразу. Она, торопясь, вытащила пирожки, бережно завернутые в белую чистую тряпицу, покосилась на тумбочку и
сказала.
—Дорога дальняя, остыли пирожки уже давно, не взыщи.
—Убери это в тумбочку положи узелок на нее, да скорее мне не терпится.
—Юля недоверчиво посмотрела на мужа, но сделала так, как сказал он. В эту минуту ей было неважно, играет Карпо словами, добиваясь прощения, или искренне хочет о
тведать гостинцы.
Он ел пирожки с удовольствием, они хоть и остыли, но не потеряли пышности и
вкуса.
—Тетя! Мастерица, у мамы, царство ей небесное, так не получалось.
—Это я пекла. А это гостинец Миши, — Юлия протянула маленький уже засохший кусочек хлеба и подняла на мужа взгляд, полный слез, любви и тепла. Она прощала его.
Карпо взял подарок сына, глаза его затянуло пеленой слез. Голос его сорвался:
—Дети здоровы?
—Здоровы. Миша ревел, просился к тебе.
Карпо виновато опустил голову
—Ты хорошая ученица! Тетя Тося похвалила бы тебя за пирожки.
—Для тебя старалась.
—Прости меня, если можешь! Прошлое вырвалось из меня. Прости. Теперь я
свободен от него.
—Ой, ли? Увидишь ее, опять все завертится.
—У нас трое детей. Я клянусь на этом кусочке хлеба, что этого больше не будет. На больничной койке было время подумать.
—Если ты это решал головой, то….
—Я люблю тебя….
Она прижала его голову к своей груди, не давая договорить до конца.
—Будем считать, что это обещание от самого сердца.
Карпо упросил врача, чтобы Юлия осталась с ним в палате до завтрашнего утра.
***
Увидев входящую в дом Полину, Андрей обомлел. Его движения стали
неуверенно - угловатыми, он брал совсем ненужные ему предметы и ставил их на прежнее место.
—Не ожидал? Думал, что я уже на том свете? Да? – ярость, накопленная за дорогу, рвалась и текла оскорбительным потоком слов.
Она потянулась за своей объемной сумкой, Андрей побледнел. Он еще ощущал на
груди дуло ее револьвера. Тогда все обошлось, но сейчас она в ярости, может убить.
Полина отбросила сумку и увидела направленное на нее оружие, сразу успокоилась и
попросила:
—Стреляй, много узелков развяжешь. Стреляй, ты же этого хотел?
—Я хотел убить Карпо, а тебя не смогу. К тому же весь наш капитал у тебя, дорогая.
—Я тебе дам денег много, но с одним условием, что ты и пальцем не тронешь Карпо.
—Если у меня будут деньги, то….
Полина в запальчивости прервала мужа.
— Убью, даже если умру. Тебя убьет моя судьба!
Приободренный Андрей вошел в свою колею.
—Если ты умрешь, то кто же будет выполнять твой заказ? Не смеши!
—Это мое дело, советую не рисковать. Будем жить, будто и не было между нами
ничего. Дом остается тебе, деньги получишь. Прощай!
Через два дня Полина подъехала к дому Куриловых. Во дворе она встретила Юлию с девочкой на руках. Ее сестренка, одетая в старые, перешитые одежки, дергала мать за подол и плаксиво просила:
—Мама, что остановилась? Пойдем.
Полина решительно взяла девочку на руки и сказала:
—Идем в хату.
Юлию трясло, но она повиновалась. Недоуменные глаза Тоси и Ольги с ужасом
смотрели на гостью.
—Не ожидали? Я пришла….
—Зачем ты пришла? Ты….
Тосю прервала прибежавшая Тарасовна, но, встретив властный взор Полины, сказать ничего не смогла.
—Я пришла сказать тебе, Юля, что все кончено. Я уезжаю далеко и больше тебе
мешать не стану. Прости, если сможешь. Она положила на стол пачку денег.
– Этого вам пока хватит, не о чем не беспокойтесь. Прощайте!
Тарасовна хотела ринуться в бой, чтобы, как она не раз говорила: “прочистить зубы” Полине, но гостья оставила лишь шелест платья да запах дорогих духов.
***
Сразу после Рождества Курилов прибыл в полк. Новый ремень и портупея издавали непривычно хрустящий звук, который находил мягкое местечко в его душе. Комполка Егоров встретил его восхищенными возгласами: «Каков орел, а, начштаба, Петр
Евгеньевич, познакомься со старым солдатом и новым офицером, — после обычной
церемонии знакомства продолжил, — не ошибся я в тебе. Если все такие социалисты, я тоже вступлю в их партию.