Страница 26 из 32
- Уверен, многие с нетерпением ждут того дня, когда ваши правители заключат столь прочный союз, ведь если Лорд Аттем действительно настолько одарен, насколько описывает людская молва, то с защитой королевства от любых вторжений проблем у вас не возникнет, - предположил Марис.
- Вы совершенно правы, мой господин! В магическом могуществе равных ему нет, - отрезал Коул. - А эта прекрасная кобыла совершенно точно из его племенных табунов. Вот, взгляните.
Он обошел лошадь слева и бережно взял в свои мозолистые руки длинные пряди серебристого хвоста, разворошив их, Коул показал гостям едва заметную жемчужного цвета ленту с золотым теснением. Надпись была сделана красивым убористым почерком и служила неким законом древности, с самого начала племенного разведения этих коней:«Spiritus Libertas – Spiritus Vitae!» На ленту также наносилась кличка лошади и герб дома Аттемов.
- Раньше я не замечала этой шелковой тесьмы, - прошептала Дариана, не сводя пристального взгляда с перламутровой змейки. Девушка нахмурилась, не потому что сердилась сама на себя из-за отсутствия наблюдательности, Дариана будто бы почувствовала что-то отдаленно знакомое во всем этом, но память снова не реагировала на призыв.
- Люди рассказывают, что Лорд Аттем лично вплетает такие ленты. После того как он дарует каждой из них имя, все лошади до единой связаны магией со своим хозяином навсегда, - поведал напоследок Коул и вышел из денника в широкий проход конюшни, на ходу уже о чем-то беседуя с Марисом.
Дариана не прислушивалась к их разговору, ее мыслями полностью овладел молодой хозяин Верфиры. Девушке отчего-то было так приятно держать в руках эту нежную шелковую ленту, от которой веяло такой притягивающей, такой чудесной магией некоего Лорда Аттема. А ведь когда-то он точно также касался этих золотистых букв, заботливо вплетая перламутр чистого шелка в хвост любимой лошади. Почему-то Дариана не сомневалась в том, что Лорд Аттем особенно тепло относился к Верфире, ибо это нежное тепло сейчас согревает ее руки, разливаясь к самым дальним уголкам продрогшего сердца. От внезапно пришедшей ей в голову мысли, девушке стало еще радостнее – Верфира, истинное сокровище Арагонии, как выразился господин Коул, совершенно осознанно выбрала ее в подруги и по собственной воле последовала за ней.
Пока Дариана размышляла, лошадь всячески старалась привлечь к себе ее внимание. Наконец, она все-таки добилась своего и в качестве награды тотчас получила горсть из нескольких кусочков сахара.
- Верфира, милая, потерпи до утра, скоро я вернусь и заберу тебя на зеленые пастбища. Там ты вдоволь побегаешь и поешь молодой травы, - ласково ворковала девушка.
Вскоре Дариана попрощалась с кобылой и отправилась на поиски Мариса и хозяина конюшни.
- О! А вот и вы, госпожа Ханна! – воскликнул мужчина, завидев приближающуюся девушку. – Простите мне мое любопытство, но почем же нынче лошади, подобные вашей Верфире? А, быть может, Лорд Аттем уступил ее под воздействием вашей ослепительной красоты?!
- Не извиняйтесь, господин Коул. Я понимаю ваш профессиональный интерес, - улыбнулась Дариана. – Не Лорд Аттем уступил мне Верфиру, но человек не менее честный, чем владыка Великой Арагонии, будьте уверены.
- И, сказать по правде, у бедняги не было выбора! – хохотнул Марис.
- То есть как это, не было выбора? – искренне удивился хозяин конюшни и испуганно посмотрел на девушку.
- Успокойтесь, господин Коул, мы не разбойники! – еще громче рассмеялся молодой гость, встретив подобную реакцию. – На самом деле не сестра выбрала себе лошадь, а именно Верфира решила все за них двоих.
- Чудеса, да и только! – в недоумении тот потер морщинистый лоб.
- Однако в качестве благодарности и возмещения морального ущерба, так сказать, Ханна заплатила не только чистым золотом, но и подарила сотню неплохих лошадей, конечно, не племенных скакунов Арагонии, но вполне себе крепких и выносливых животных.
- Более чем справедливый обмен, моя госпожа! – Коул пожал руку девушки на прощание, когда Марис и она покидали конюшню.
Почти не чувствуя под собой ног, Дариана добралась до кровати и моментально заснула. В эту ночь, впервые за долгое время, девушку не посещали сны. Вероятно, причиной тому накопившаяся усталость от насыщенных событиями дней.
* * *
Следующий день не ознаменовался ничем особенным. Дариана чувствовала себя беспомощной. Посыльный трактирщика принес записку от капитана Лейнгеля, который сообщил, что лучшей гостиницы, чем у Регана, они не смогли бы сыскать во всех Великих Равнинах, и что он непременно навестит их, как только ему представится такая возможность.
С самого утра Дариана, как и обещала, забрала Верфиру из конюшни, и они вдвоем сбежали от шума и давки ярмарки, которые только нарастали с каждым часом. Кобыла была рада размяться после непривычно долгого времени, проведенного в тесном деннике. Она неслась быстрее ветра несколько миль, и, как только поняла, что очутилась на внушительном расстоянии от суеты, перешла на рысь, а затем и на шаг. Девушка расседлала лошадь и отпустила попастись, а сама с удобством устроилась на мягкой душистой траве одуванчикового поля. Она стала размышлять о событиях последних дней: ее знакомстве с капитаном Лейнгелем, Марисом, - отчего на душе у нее прояснилось. Теперь Дариана не одинока в этом незнакомом, чужом для нее мире. Машинально она коснулась своего медальона и напомнила себе, что не была одинока даже тогда, когда проснулась в госпитале Вастакии без единого воспоминания. Уже в тот момент с ней был этот И., который подарил чудесное украшение, а надпись, содержащаяся на тыльной стороне кулона, доказывала его безвременную, искреннюю любовь к девушке. Дариана заметила, что улыбается при мыслях о таинственном хозяине серых глаз, и тотчас ее улыбка стала еще лучезарнее.