Страница 5 из 17
Превозмогая боль, я открыла глаза. Зря только мучилась — здесь всё равно темно, а глаза сразу заслезились. «Я здесь до ночи пролежала? Ничего не понимаю. Неужели отец так и не спустился проверить, что со мной? А мама не забеспокоилась, что меня давно нет?». Глаза опять защипало, но уже по другой причине. Хотя, чего я ожидала? За столько лет пора бы уже и привыкнуть. Радоваться надо, что отец меня и дальше не стал избивать, несмотря на потерю сознания. Вот только голова зверски болит. Может и двинул пару раз ногой. Очень уж он разозлился из-за испорченной рубашки.
Честно говоря, теперь страшно вообще ему на глаза попадаться. Наказания избежать не удавалось и за намного меньшие провинности. Или это уже оно и есть? Я заперта в одной из наших нежилых комнат?
Попыталась рукой нащупать лестницу, чтобы встать и дойти до комнаты, но с изумлением ощутила под пальцами лишь пустоту. Когда глаза немного привыкли к темноте, я увидела смутные очертания. Я оказалась в незнакомом заброшенном здании! Зачем отец привёз меня сюда? Это моё наказание? Или он просто хотел от меня избавиться? Должно быть какое-то рациональное объяснение! «Мой отец не может быть настолько циничной сволочью!». Но что-то в глубине души подсказывало — может. Не предоставив мне даже минимальной медицинской помощи, от меня избавились, как от старой ненужной вещи. А вдруг мои травмы серьёзны?
Выбора не оставалось: нужно выбраться отсюда, понять, где оказалась, и попытаться найти дом Жанны. Она поможет. Или хотя бы пустит переночевать на пару дней. Итак, план готов. Как бы встать ещё… «Ох, моя голова»…
Собравшись с силами и закусив губу, кое-как встала и добрела до стены. «Отлично, по ней можно найти выход», ведь дверь нигде не видно. Пришлось искать на ощупь. Минут через пятнадцать я её нашла! Не думала, что когда-нибудь так обрадуюсь двери…
Выйдя из комнаты, скорее, интуитивно поняла, чем увидела, что вышла в длинный коридор. И я находилась где-то посередине. «Голова болит с левой стороны — значит, пойду направо. Если покачнусь и упаду — ударюсь здоровой частью».
Так и началось моё гордое шествие. Я проносилась по коридору, распугивая сквозняки и пыль, верно чувствуя свободу…
Угу, как бы не так. То, как я, судорожно цепляясь за облупленную стену, буквально проползала каждый сантиметр, даже ходьбой назвать язык не поворачивался. Но я вдруг поняла, что хочу жить. Нет, не так. ЖИТЬ! И домой я возвращаться не собиралась! «Буду жить у Жанны под проценты, найду работу, но отца больше терпеть не стану. И ещё выясню, что у меня с головой — может, заявление в суд напишу. Хотя, что ему стоит откупиться? Но я в любом случае, теперь буду жить свободно! Никто больше не посмеет причинить мне вред!».
Я медленно, но верно продвигалась по коридору. По ощущениям прошло около двух часов. По пути я заглядывала в разные комнаты, некоторые из них оказывались сквозными, и я чувствовала, что проброжу ещё долго. «Куда же меня мой любимейший родитель вывез?». Сначала думала, что за город в брошенный особняк. Но таких от нашего поблизости не было. «Неужели он решил — если я ещё жива, то отсюда уж точно не выберусь и не вернусь?». От этой мысли тихо заскулила. «Нет, я сильная, выберусь!», — оборвала саму себя. Но как же болит голова... Видимо, сказывались последствия встречи моего виска с мраморной ступенькой. Как ещё так быстро оклемалась после такого — удивительно…
Прошёл ещё час. Или два. Я все так же была без понятия, где находилась. Казалось, я бродила по кругу, по несколько раз проходя одни и те же комнаты. Я устала и присела отдохнуть, когда мне как будто послышалось придушённое восклицание. В полной темноте. В здании, где — была уверена — я находилась одна. Откуда взялись силы пулей вылететь оттуда?!. Конечно, в призраков не верила, но страх от этого меньше не стал.
Запала хватило ещё минут на двадцать, но головная боль просто сводила с ума. Я даже полностью открыть глаза не могла…
Не знаю, сколько времени прошло. Казалось, я бродила целый день. Или сутки. В здании было всё так же темно. Я в полном изнеможении привалилась к стене…
Всё кончено. Или скоро закончится. Бродить я больше не могла. Последние шаги дались с трудом, я едва держалась на ногах и постоянно ударялась, спотыкалась и, наконец, рухнула. Боль пронзила огненными вспышками. Вспышка… три секунды вдоха… вспышка… три секунды выдоха… вспышка… «Эй, это уже меньше трёх секунд! Значит уже точно — всё… осталось только пережить свою агонию… хоть бы сознание потерять, что ли». Мысли текли вяло и безразлично. Думать о прожитой жизни не хотелось. Главное — умираю свободной от гнёта своего отца.
— Слышишь, ты! Я умру свободной! — то ли прошептала, то ли просипела…
Закрыла глаза и…
…моё сознание померкло.