Страница 22 из 58
Всеслав откинул со стола тряпицу и присутствующие в шатре офицеры увидели разложенные ровными рядами монетки — золотые, серебряные и медные. Ожидаемых им шуток про богатства или жалование не последовало, все смотрели молча. «Тем лучше», - подумал Всеслав.
- И так, - начал державный князь, - сначала о расположении сил наших врагов. Для яркости на монетках. Серебряные — это железная пехота. Медные — поместная. Золотые за конницу. Соответственно, я думаю так. У врага будет железный центр с поместными отрядами по бокам. А по флангам конница. Храмовые дружины либо оставят в резерве, либо поделят по родам войск. Есть возражения?
- Думаю, так и будет, - сказал Олег Волков. - Единственное, что можно добавить, враг может расставить свою конницы не равномерно, а попытаться создать перевес на одном из крыльев.
- Да, возможно.
- Но это существенно не влияет на общий расклад.
Остальные возражать не стали. Всеслав расставил монеты в новом порядке.
- Наш центр, - сказал молодой державный князь, ставя палец у серебряных ул, - будет состоять из семи тысяч железной пехоты. Четыре тысячи моих и три тысячи Олега Волкова. Левее встанут восемь тысяч успонов. Правее семь тысяч шумян. Позади девять тысяч лучников.
- То есть все наши лучники? - уточнил Лютогост.
- Да, все. Далее. Правый наш фланг займёт конница. Из моих сил - Старшая дружина, две тысячи лёгких конников и Младшая дружина Дома Волковых. Левый фланг, - палец Всеслава сместился влево, - займут шесть тысяч воинов. По две тысячи из моей железной пехоты, успонов и шумян. Теперь резерв. Он встанет позади успонов. Три тысячи моей Младшей дружины, Старшая дружина Волковых. Из пехоты я оставляю в резерве тысячу своих и две тысячи железных пехотинцев Олега.
- Стало быть ты... - Лютогост указал на серебряные и медные монетки, обозначавшие левый фланг.
- Подожди, брат. Самое главное. Руководство битвой осуществляю я и только я. Командующих флангами я назначаю здесь и сейчас и моё решение сомнению не подвергается. В битве никто не действует без моего ведома. В случае неподчинения или нарушения приказа, виновник будет казнён как изменник. План сражения обсуждаем сейчас. Если есть возражения, высказываемся здесь. Завтра за прекословия я буду рубить головы. Олег!
- Да, государь.
- В случае моей гибели или ранения, командирование войском возлагается на тебя.
- Хорошо.
- Теперь я назначаю командиров и далее мы обсуждаем замысел битвы. Олег, тебе я доверяю наши резервы. Ты поведёшь их в бой, когда наступит момент.
- Олег Волков кивнул головой.
- Лют!
- Да, брат.
- Ты возглавишь конницу на правом крыле.
- Понял.
- Кари, - обратился Всеслав к князю-воеводе Железного войска, - тебя я назначаю командовать центром.
- Государь, - Кари Слетаев задумчиво смотрел на монетки, обозначавшие воинов левого фланга державной рати, - не подумай, что это неповиновение. Но я прошу назначить меня на левое крыло.
Всеслав удивлённо посмотрел на дядю.
- Ты хочешь повести левое крыло?
- Да. Я кажется, понял твой замысел. И прошу назначить меня именно туда.
- Мне нужен человек, который удержит центр войска.
- Это я понимаю. Но ведь и левый фланг не должен рухнуть просто так.
Всеслав некоторое время думал, растирая подбородок. Потом обратился к Геннадию Ямову, начальствующему над Железным войском Волковых.
- Геннадий, ты справишься с командованием центром войска?
- Не сомневайтесь, государь.
- Олег, ты доверишь ему наши жизни?
- Доверю.
- Геннадий, если ты возглавишь центр, клянёшься, что не уступишь врагу? От твоего упорства зависит жизнь всех нас и успех битвы.
- Клянусь, что не уступлю мятежникам!
- Решено. Центром войска командует Геннадий Ямов. Левым флангом Кари Слетаев. Теперь о том, как мы поведём сражение...
***
Наточив саблю, Егор Михайлов взмахнул ей несколько раз в воздухе. Смертоносная сталь с приятным звуком рассекла освещённую отблеском костров ночную тьму. Убрав саблю в ножны, Егор уселся поодаль от огня и принялся водить точильным бруском по листовидному лезвию копья. Спиной к Егору сидел его приятель Демид, который весело болтал с другими бойцами. Около Демида примостилась Рада. Походная девка, увязавшаяся за войском, глупо улыбаясь пошлым разговорчикам, штопала приятелю Егора рубаху.
Окраина военного стана. Порядка здесь меньше, зато свободы больше. Егор удовлетворённо оглядел лагерь вежинских ратей. Костры, шатры, люди, кони. Вот это сила, вот это войско! Эх, если бы там, на Михайловом лугу собралось столько воинов, то державная власть склонилась ещё зимой. Но мудрейший Вейкко не собрал пятидесяти тысяч, как хотел. Зато вот они, здесь. Когда за дело взялись могучие предельные князья, объединились все храмы пресветлых богов, то дело пошло как надо. Правда, державный князь Всеслав тоже собрал большое войско. Но сейчас против него не страшно выходить на бой. И умирать не страшно, когда бьёшься за древнюю веру.
- Едрический тудыть! - к Егору подсел его знакомец Демид. - Ты чего тут сиротствуешь в одинокости? Рада, иди к нам! Смотри, наш князь тут кукует. Скоро мхом обрастёт как пень. Ха-ха-ха!
- Да нет, ты что. Всё нормально, - Егор продолжал точить копьё.
С Демидом он познакомился в храме Агуна и Кесы, когда добровольные пехотинцы явились на зов мудрейшего Валентина для войны с Древгородом. Во время похода они сдружились. Демиду было сорок лет. Выходец из простонародья, он всю жизнь прослужил пехотинцем в Рубежной страже, охраняя границу. Несчётное число раз Демид принимал участие в схватках с кочевниками. Сын Демида служил в Железном войске Булатовых. Его жену и дочь унёс мор, случившийся в южных станах Крайнесточья шесть лет назад. И Демид остался один.
Беды на этом не оставили бывалого стражника. Летом прошлого года во время стычки один из кочевников тяжело ранил Демида в бедро. «Вот такой же саблей, как у тебя», - говорил Демид Егору, всякий раз бесцеремонно хлопая того по ножнам и громко смеясь. Однако, смешного было мало. Демид едва не умер. Только мастерство лекаря и воля пресветлых богов спасли ему жизнь. «А ведь могли и ногу мне отпилить», - рассказывал он Егору. Демид долго выздоравливал, а потом писарь из Ратной управы вынес ему приговор: уволить со службы за негодностью. Потому что после ранения стражник сильно хромал. Демид, стремясь доказать свою пригодность к ратному делу, вызвал писаря на кулачный бой. «Ну писарёнок брыдкий, - сокрушался в своих рассказах Демид, - что с него взять? Бумажки, перья, чернильницы... Так он меня четыре раза на спину кидал! Сволочь...»
Но что делать полному сил мужчине, у которого нет семьи и который умеет только воевать? Демид подался в купеческие боевики, сопровождать за деньги их товары. А потом услышал, что храм Агуна и Кесы собирает всех желающих на войну. Благо, Демид как раз был недалеко от держания. Бросив купца и его повозки, он тут же присоединился к Храмовой дружине.
Признав в Егоре сына княжеского Дома, Демид поначалу старался вести себя преувеличенно вежливо. Но за пару дней, неугомонная общительная натура взяла своё и бывший боец Рубежной стражи перешёл с бывшим приставом на «ты», лишь изредка называя его «наш князь». Егор не обижался, тем более, что положением своим они по сути никак не различались. Демид относился к Егору одновременно как к другу, сыну и младшему брату. Но зато с ним было весело во время бесконечных утомительных переходов и стоянок.
- Едрический тудыть, Рада! Иди сюда, нам тут скучно.
- Сейчас, иду. У вас темно там! Тебе же штопаю...
Рада уселась рядом с ними, поворачивая рубашку к свету и умело орудуя костяной иголкой. Как женщина, двадцатипятилетняя Рада была очень даже привлекательна. Но Егор не мог смотреть на неё без лёгкой брезгливости. Дочь Ратного Дома, она была женой мелкого купца. Но бросила мужа и двоих детей, увязавшись за войском. Быть поблядушкой у ратников ей было намного интереснее. В чём Рада не стесняясь признавалась. «Жизнь это беспросветная нудь, а тут вон как весело», - говорила молодая женщина, мечтательно обводя рукой стоянку дружины.
Через пару дней за Радой явился её муж, законно желавший возвратить жену в дом. Но Демид разбил ему лицо и прогнал прочь. Опозоренный купец отправился искать правду к храмовому воеводе. «Кто купчишку исколотил?», - грозно спросил Онагост со спины чёрного боевого коня. К ужасу Егора, Демид не таясь вышел вперёд и признался. «За грабёж и насилие над мирными подданными по Законам мудрости провинившимся воинам полагается смерть», - голосом, не предвещавшим ничего хорошего, напомнил ратникам Онагост. «За грабёж и насильнические дела полагается смерть, - неожиданно спокойно заговорил Демид. - Это правда. Но я не отнимал чужого добра, никому не угрожал оружием. А сия молодуха явилась к нам по доброй воле». Рада немедленно подтвердила, что пришла сама. Онагост некоторое время озадаченно молчал, потом плюнул и уехал прочь. Связываться с этим мутным сбродом, гордо называвшим себя «вольными пехотинцами» у воеводы не было ни малейшего желания. Тем более, что они отставали, им предстояло нагонять войско Озеровых и заниматься сейчас мелким купцом, который не умеет воспитать жену, только тратить зря время.
«На державную власть войной идём, а он мне будет про Законы мудрости вещать», - сквозь зубы выдавил Демид, глядя в спину удалявшемуся начальнику Храмовой дружины. После того случая Рада сделалась Демиду на вроде дорожной подруги. Следовала рядом с ним, стирала его бельё, штопала ему если надо и готовила для бывшего рубежного стражника пищу из имевшихся скудных припасов. Уединяться Рада стала тоже только с Демидом. Демида все уважали, поэтому никто особо не возражал. Тем более, что Рада была далеко не единственной женщиной, шедшей с войском.
- Едрический тудыть! - как обычно громко заговорил Демид. - Ещё одна ночь и в битву. Вот ведь как! Бывал в битвах, Егор?
- Ну... В битвах нет, не бывал, - Егор отложил копьё в сторону. О своём участии в побоище на дне Орешкиного оврага он предусмотрительно помалкивал. Да и по сравнению с тем, что предстояло, то сражение не было большим. - Так, в незначительных схватках доводилось.
- Да... В такой прямо битве как завтра случиться должна, я тоже не был. Но уж зато сколько стычек довелось пройти! О... Множество! Едрический тудыть, ха-ха-ха! Знаешь, чем большая битва отличается от маленькой стычки? Ха-ха-ха! - Демид был примечателен тем, что шутки его никогда не выделялись яркостью. Но озвучивая их, он сам смеялся так заразительно, что слушатели начинали хохотать не над историей, а над её рассказчиком. Вот и сейчас Егор уже начал улыбаться. Рада же смеялась в голос. - Большая битва она такая же как маленькая стычка, только народу в ней больше! Ха-ха-ха!
- Ну да, так и есть, - подтвердил Егор.
- Боишься, князь?
- Немного есть, - признался Егор.
- Так и должно быть. Я тоже боюсь. Все боятся. Только у скорбных головой трепета нет!
- Пожалуй...
- Выспаться надо, пока ночь впереди. А как тут выспишься, когда нервы натянуты, а голова о сече думает? - словно сам с собой рассуждал Демид. - Вот как быть?
- Как?
- Нужно кровь разогнать, мысли вычистить.
- Во, заштопала! - торжествующе произнесла Рада, развернув рубаху так, что стало видно заплатку. Справлено было и действительно ладно. - На! - рубаха упала на колени Демиду.
- Вот спасибо! Теперь давай и князю удружишь, Егору нашему.
- А чего у него распоролось? - улыбаясь, спросила Рада и глаза её заблестели. Егор отвернулся, чтобы не будить распутных желаний, лицезрением близкой легкодоступной женщины. - Могу хоть сейчас залатать...
- Едрический тудыть! «Залатать», - передразнил Раду Демид. - Нет, чтобы приобнять, приласкать, приголубить.
- А чо? Это я запросто!
Правой пяткой Рада легко скинула с левой ноги берестяной лапоть и с шаловливой улыбкой дотронулась чумазой ступнёй до сапога Егора. Потом поднялась чуть выше и прикоснулась пальчиками к ноге. Приятное касание всколыхнуло твёрдо удерживаемые до сего момента вожделения. Егор покосился на протянутую к нему крепкую женскую ногу и вылезшую из-под юбки коленочку.
- Да... Нет, спасибо, - стал вяло возражать он. - Не надо.
- Едрический тудыть! Завтра в битву, - величаво возвестил Демид, поднимая указательный палец к чёрным небесам, - так что пока время не вышло, сходите ка вы, молодняк, к ручейку. Иди, Егор, развейся. Чтобы в битве лёгким быть.
Демид уцепил Егора за плечо и твёрдо направил в сторону леса. Туда, где журчал среди веток и камней ручеёк. Рада взяла его под руку и поволокла за собой. Егор осознанно распалил свои желания, тем более, что от таких разговоров и прикосновений молодой женщины они и так были крепко потревожены. Ему захотелось овладеть этой беспутницей. Но без ласковых поцелуев, нежных объятий и любви. Лишь для того, чтобы избавить плоть от накопленной похоти. Грубо и грязно, как только и можно сделать с потаскушкой.
Рада шла впереди, постепенно исчезая в ночной тьме. Двигаясь следом, Егор разглядывал её крепкую спину и прикрытые юбкой ягодицы. Наконец, спускаясь к ручью, они оба растворились в темноте. Даже усеянное звёздами небо никак не помогало им видеть.
- Рада...
- Чего? - любодейка сладострастно хихикнула.
- Ты знаешь, что Радой звали жену покойного державного князя?
- Это который против нас с войском стоит? Так у него ведь жена Лето или Осень...
- Зима.
- О, точно!
- Да это у нынешнего державного князя. А я тебе говорю про бывшего, того что умер недавно, Лесьяра Строгова.
- Да мне на этих князей ни жарко, ни холодно... Кроме тебя... Ай! - Рада взвизгнула и послышался хруст сминаемых веток.
- Не ушиблась?
- Споткнулась просто, хорошо всё.
- Ну раздевайся, коли уж разлеглась.
У ног Егора послышалась возня и шуршание одежды. Рада проворно оголилась. Лесной ручей игриво журчал совсем рядом. От него веяло освежающей прохладой. До слуха долетал утихающий шум военного лагеря. Женщина не видела, но ощущала над собой монументальную фигуру воина. Рада попыталась встать, но крепкие руки Егора, легшие ей на плечи, удержали её на коленях. Цепкие пальцы развратницы сняли с него штаны. Он положил ладонь ей на затылок.
- Ну не стесняйся. Иди ко мне, давай, рядом ложом... - Рада не смогла договорить, потому что рот её оказался занят.