Страница 34 из 37
Гаузена как будто перебрало всего по косточкам и вывернуло наизнанку. Он почувствовал, будто падает с большой высоты, и приготовился к худшему. Но в последний момент, когда уже казалось, что тело юноши будет расплющено ударом о землю, падение замедлилось, а вскоре и вовсе остановилось.
«Неужели я промахнулся мимо земли?» - подумал Гаузен. Но чувство неминуемой гибели сменила новая напасть. Внезапно ему показалось, что он услышал всплеск и почувствовал, что погружается куда-то вглубь. Гаузен уже начал задыхаться, но неожиданно ощутил, что он уже не в воде, а в воздухе. Но вместо того, чтобы ощутить твердую почву под ногами, юноша снова свалился в воду. Гаузен, совершенно обескураженный от подобных метаморфоз, начал барахтаться. Хотя в глазах у юноши помутилось, и он мало чего соображал, но догадался схватить уже начавшую идти ко дну сумку, и выбрался на землю. Путешественник посмотрел вперед и увидел неподалеку серую дорожку, по которой, что-то распевая, шла толпа людей:
Раскормили свиньи свои туши
И пошли всем скопом на убой!
Кол-ба-са – она ведь лучше суши!
А завод наш – самый он крутой!
Гаузен всем телом привалился к спинке скамейки и попытался отдышаться, но она затрещала настолько громко, что юноша тут же переметнулся к ближайшему дереву.
- Лин! – изо всех сил закричал Гаузен, вертя головой, но девушку нигде не видел. Впрочем, от перемещения в глазах у него сильно расплывалось.
– Лин! Я здесь! Где мы?! – вновь позвал юноша и понял, что кричит не своим голосом. Точнее, свой-то голос юноша узнавал, но сами слова были будто чужими.
Все еще не понимая, где очутился, юноша начал разбирать в песне слова, но они ни во что не складывались. В голове Гаузена произошло нечто непонятное. Не то, чтобы он забыл свой родной язык – он по-прежнему знал его в совершенстве, но он был как будто чужим. А совершенно незнакомый жителю Велитии язык будто бы стал его родным, хотя он был гораздо сложнее и с куда большим количеством слов, не все из которых были понятны юноше. Гаузен потряс головой, пытаясь стряхнуть это наваждение, но ничего не выходило.
– Надо сначала привести себя в человеческий вид, а потом во всем разобраться, - рассудил юноша и с удивлением осознал, что думает он тоже на чужом языке.
- Лин, у тебя все получилось! – вновь закричал юноша, но ответа по-прежнему не было.
Юноша сделал еще несколько шагов к толпе и вышел на дорогу, встав на пути одного из шагающих.
- Я же говорила вам не ходить через парк со своими шествиями, чертовы колбасники! Вы снова цветник вытоптали! А в прошлый раз ты по птицам стрелял! – услышал юноша пронзительный голосок и обернулся. Действительно, лужайка с цветами, некогда выхоженная чьими-то заботливыми руками, теперь была выхожена совсем другим манером обувью отнюдь не детского размера. Гаузен обернулся в сторону источника шума, но кричавшая девушка совсем не была похожа на Лин.
- Заткнись, истеричка! Да была бы моя воля, я их всех бы на колбасу пустил, – огрызнулся широкого телосложения тип в дорогом пиджаке, который возглавлял шествие. - Этот парк уже лет сто вам не принадлежит! И вообще, всю твою чокнутую семейку надо было расстрелять еще тогда, пока была возможность! Чтобы потом такие, как ты, не лезли не в свои дела!
- Чего же ты сейчас не стреляешь – все же вокруг знают, что ты на самом деле обыкновенный бандит! – сорвалась на крик девушка, которая от последних слов бизнесмена чуть не расплакалась. - Ты все равно не имеешь права устраивать здесь беспорядки, Филимон Зеленых! Парк не твой! – не отставала девушка.
- Пока не мой! – проскрежетал зубами Филимон Зеленых, который после обвинения в бандитизме с трудом удерживал накопившуюся злобу. - А когда он будет моим - ноги твоей здесь не будет! Ведь я построю здесь свой аквапарк! С баржами и шлюпками!!!
- Это мы еще посмотрим! – не сдавалась незнакомка.
Тут она обратила внимание на мокрого Гаузена:
- А ты что в пруду делал? Всех уток распугал!
- Что делал, что делал? Тонул! – попытался ответить юноша, но язык его не слушался.
- Так ты еще и пьяный! – брезгливо скривилась девушка.
- В зюзю настаканился, маленький бухальщик! Говорили же тебе, Чапай - бросай чумодан!
Гаузен мало чего понял, но насмешливый тон толстяка ошибочно принял за приветливый. Он поправил сумку на плече и подошел поближе. Все еще слабо соображая, ему показалось, что шумный незнакомец услужливо протягивает ему какую-то ткань на палке. Юноша схватился за кусок материи и тщательно вытер ею лицо. Но из-за поднявшегося гула поблагодарить не успел.
- Ах ты ж прикормка червивая! Ты в наш флаг высморкался!
Юноша бросил вытираться и чуть не задохнулся от возмущения от такой наглой лжи, ведь высморкаться во флаг он только собирался. Он пробовал что-то сказать в оправдание, но если даже его сознание совсем не привыкло к новому языку, то сам орган речи и вовсе заплетался как башмак в колючей проволоке. Гаузен попытался сбежать, но его все еще сильно шатало, да и к тому же его успело окружить несколько крепких парней в красно-белых футболках.
- Я во благ не Бисмарк, - пытался объясниться Гаузен, с непривычки путая слова. Но тарабарщина Гаузена ни у кого не вызвала хоть капельку сочувствия или понимания. Похоже, собравшиеся люди подумали, что пришелец насмехается над ними тем же образом, каким он только что надругался над флагом.
- Да я тебе сейчас по асфальту раскатаю!!! – взорвался предприниматель.
- Отстань от него! Его надо сдать в правоохранительные органы для выяснения личности, - вступилась девушка за Гаузена, видимо, руководствуясь его потерянным видом.