Яд

Приятный, свежий воздух дует в лицо. Мы поворачиваем еще на одну извилистую, более узкую дорожку и едем дальше. Надо мной летит орел. С недавнего времени это стало для меня так же обычно, как и вороны в моем родном городе. 

Мы оставляем байки возле кафе с табличкой Большой Каретный и идем на пляж. 

Пляж, действительно, шире, чем в Анджуне. Меньше людей. Попрошаек и продавщиц фруктов нет и в помине. Мы ложимся на песок и общаемся. Я снова завожу свою песню про Нее, и мы лежим и обсуждаем всевозможные нюансы межгендерных отношений. 

- Деньги надо зарабатывать, - вяло произносит Женя. - Не потянул ты ее. Вот и все. Все бабы одинаковые. Правда, Снег?

Снежанна обняла Женю и, улыбнувшись, покивала головой.

- Будут деньги - как вошь вопьется и будет сидеть. Хер выгонишь, - продолжает он и затягивается косяком. 

Я был бы и рад возразить и рассказать о том, что не все девушки такие одинаковые. Хотя может и большинство, но я то уверен, что Она была совсем другой. И много раз доказывала мне это. 

Я, действительно, гордился тем, что Она была абсолютно не избалованной и знала о том, что значит "нет денег" не понаслышке. 

Ее отец был художником, мать - тоже. Они познакомились еще в институте. Несмотря на одинаковое образование, рисовал - только он один. Внешне, из всех возможных вариантов, он меньше всего напоминал именно художника. Высокий, мощный, с усами. Без намека на длинные засаленные волосы и стереотипные грязные длинные одежды. В молодости он даже играл в баскетбол. 

Его картины были очень хороши. По крайней мере, субъективно. В основном, Ее отец рисовал придуманный им же один и тот же город. Нечто похожее на смесь Парижа и Венеции. 

Было очень здорово просыпаться, выходить в соседнюю комнату каждое утро и наблюдать за его работой. Да. Я жил у Нее. Но сейчас не об этом. Он рисовал иногда даже целые триптихи. Иногда они занимали всю стену. Его картины висели у директоров заводов, депутатов. Я даже видел одну из них в доме у моей ученицы, муж которой дружил с Премьер Министром страны. 

Однако после кризиса 2008 года полотна Ее отца чаще скапливались на балконе или в тамбуре подъезда, нежели на стенах богатых и знаменитых людей.

Частенько, от заказа к заказу, деньги заканчивались вовсе, и жить было совсем не на что. Частенько Она даже одалживала или отдавала деньги со своей зарплаты своим родителям. Она, однозначно, знала, что в жизни могут быть и черные полосы, но никогда не становилась заложником этой самой жизни. Улыбалась и жила дальше.

Ее мать была более прагматичной, как любая другая женщина. После того, как работы стали продаваться значительно реже, ей приходилось подрабатывать на рынке, торгуя одеждой. 

Может показаться, что в семье царили нужда и разлад. Но нет. Такой семьи мне еще никогда не удавалось встречать. Что мать, что отец, оба были интеллигентными людьми. Они очень редко ссорились. В основном, если муж позволял себе иногда выпить лишнего. В квартире, кроме хорошего ремонта, царили гармония и уют. 

Ее мать была настоящей женой. Доброй, беспрекословной. Было забавно иногда наблюдать за тем, как она приходила с рынка домой, купив на заработанные ей же деньги продукты, и тут же вставала возле плиты готовить. Первое! Второе! Третье! И компот! А муж стоял перед большим полотном с красными перцами чили и, принимая решение по поводу того, куда же поставить мазок, давай ей ценные указания. 

Эмансипированные женщины сейчас тут же возьмутся за голову и начнут причитать. Но как бы они не причитали, я могу сказать одно - жена любила мужа, муж любил жену, оба шли на компромиссы, и более гармоничной семьи я никогда не встречал. Возможно, они не знали про ваши форумы и паблики. Возможно, у них не было доктрины - муж должен, муж обязан. Они просто жили и радовались каждому дню. 

- Может ты и прав, - не желая вступать в дискуссию, ответил я Жене на его доводы. - Я пока музыку послушаю и заметку напишу. Классно тут. Надо написать. 

Я беру телефон и захожу на свою страницу. Тина – в сети. Мы начинаем с ней переписываться. Переписываемся долго. Я начинаю описывать ей свои эмоции, а потом все-таки решаю написать очередную небольшую заметку и советую ей попозже зайти ко мне и почитать ее. 

НирвАна, нИрвана, нирвАна... - гремит в наушниках песня Брежневой... По пляжу пронесся маленький красный джипчик с надписью Safeguard, разогнав в стороны маленьких крабов, неотъемлемых обитателей широкого и мокрого пляжа Боро Боро.

Пробежав боком до своих заранее вырытых норок, каждый занял настороженно-выжидающую позицию строго в своей норе. В воздухе веет беззаботностью и раскаленным до 33 градусов пляжным отдыхом, лишь изредка разбавленным почти таким же, на градусов 10 более прохладным отдыхом в воде.. Линия прибоя начинается там, куда глаз человека вряд ли может зацепиться.. Возможно, на это способно лишь зрение орлов, истинных хозяев этого отрезка Гоанского пляжа, гордо парящих над наивными редкими туристами со всех уголков планеты, полагающими, что все же они и являются настоящими оккупантами..

Пройдет время, океан не единожды съест багровое индийское солнце перед тем, как власть наивных неоднократно сменится, а власть гордых птиц останется незыблемой, как и сама Индия и ее многовековые традиции...

Брежнева спела.... Айфон лениво начинает воспроизводить первые аккорды одной из моих любимых песен Дельфина.. Я смотрю направо: двухметровые пенящиеся волны размеряно размывают и без того неясный горизонт, за которым из воды подобно большому горбу какого-то непонятного, неизвестного науке животного, торчит зеленый, весь поросший пальмами, огромный холм на вершине которго находится Чапорская крепость..

- Давай, сварачиваемся, - сквозь любимую мелодию прозвучал голос Жени...