Страница 32 из 33
— И вам не хвор-рать юноша, — скартавил секретарь. — И вам. Какими… — «судьбами» так и повисло в воздухе незавершённым. Только подслеповатый прищур стал настороженней. Севериан ткнул в последний бастион королевства — в махагоновую дверь с резным летящим орлом. Когти птицы так и норовят вцепиться во входящего, а выходящий часто так стремительно вылетает, что… Барон уже давно подозревает: рано или поздно выбегающие вышибут дверь и искусно вырезанные когти вцепятся в лысую голову секретаря, по привычке вжавшуюся в плечи от ора из кабинета. Когда-нибудь. Когда-нибудь, а сейчас… Старый герцог пригладил седой пушок и прокартавил:
— Р-разьве у нас битва?
— Что?
Воран кивнул на кольчугу барона. Посетовал:
— Совсем кр-репоть в тавер-рну низвер-ргли. Пер-реоделись бы… Молодёжь.
— Я спешу, — развёл руками Севериан и покосился в приоткрытую дверь, а старый герцог головой над лупой покачивает:
— Эх, юноша, если жить в спешке, то и как умр-рёшь — не заметишь. Во всём боги положили пор-рядок.
— Даже в безумии? — усмехнулся барон, подумал: «Старый Воран совсем в маразм впадает». А старик смеётся в нос:
— Особенно в безумии, юноша. Особенно. Ведь нар-рушение пор-рядка не есть хаос. Оно есть…
— СЕВЕРИАН! — рявкнуло из-за двери. Голова старого герцога привычно коснулась ушами плеч, а барон коротко поклонился старому другу семьи. Оправдался:
— Спешу, — и ретировался от картавой зауми в кабинет суверена. Плотно прикрыл за собой дверь, прошёл на середину шерстяного ковра и замер. Кулак прижался к сердцу:
— Мой король.
— Свой король, — проворчал Яромир и лениво бахнул кулачищем себе в грудь. — Здравствуй, барон.
Суверен по привычке развалился в широком кресле у массивного стола, усыпанного бумагами. Сопением разгоняет дымок от плавящегося в медном блюдечке на подставке со свечкой сургуча на краю стола, рядом с блюдом яблок. Хмыкает. И седая борода золотится в ярких лучах из высокого окна. Толстый палец Яромира постукивает по отделанной кожей железной обложке массивной книги. Стук — и замок переплёта звякает: стук — звяк, стук — звяк…
Зачем на замке книге личная сургучовая печать короля?
Тишина шумно засопела, исторгла из огромной туши:
— Привёз гадину?
— Ведьма доставлена, ваше величество.
— Не сомневаюсь… — стук-зваяк, стук-звяк, — гадина с ней?
— Ваше величество?
Стук-звяк. Король засопел.
Стук-звяк, стук-звяк.
Суверен молчит и это не странно…
Стук-звяк. Стук-звяк.
Это страшно…
Стук-звяк. Стук-звяк.
Привычно, когда суверен орёт. Лицо багровеет…
Стук-звяк. Стук-звяк.
Палец короля замер, и гобелены вздрогнули от полного боли рыка:
— Видишь её?
Севериан проследил тяжёлый взгляд короля. Обернулся к противоположной стене и кивнул. Конечно, портрет покойной принцессы передаёт только внешнюю красоту. Покойная сиятельная Вестариана похожа та ту… из долины… Говорят, не по годам была и умна и прекрасна.
Севериан признался:
— Тоже привёз.
Стук-звяк. Стук-звяк.
Даже поплывший в медной тарелочке над свечкой сургуч начал подёргиваться от барабанящих по старой книге пальцев суверена. И вдруг — каштановая волна в блюдце исчезла. Язычок свечки перестал дрожать от дыханья короля. Притаился. И рык плеснул тихой яростью:
— Привёз. А знаешь кого? — Огромные жирные кулаки короля сжались до хруста на книге. — Думаешь, просто похожа, да? ТАК ТЫ ДУМАЕШЬ?!
— Ваше величество?
Мастер королевской стражи впервые увидел пышущего ненавистью суверена. Орущего — да. Разъярённого — видел. Но ненависть?! Залитый косым светом кабинет затряс со стен гобеленами:
— ДУМАЕШЬ, СКАЗКИ О ГОРБАТОЙ КОЛДУНЬЕ ВЫРОСЛИ НА РОВНОМ МЕСТЕ, БАРОН?!
Мастер королевской стражи церемонно поклонился, посоветовал:
— Моему королю следует успокоиться. Уши шпионов.
— Уши шпионов, — рыкнул Яромир. Выдохнул и ткнул в портрет сестры, — она во всём виновата… Не-на-ви-жу… Уши шпионов. Найди и отрежь.
Севериан кивнул. И на всякий случай уточнил:
— Так в чём виновата покойная принцесса?
Яромир хватил кулаком по книге, и каштановая волна сургуча лениво заплескалась в углублении блюдца. Суверен рявкнул: