Любовь по соседству

— Пожалуйста, Хейли…

Выдержав долгую и ледяную паузу, я все же сдавлено выговариваю:

— Хорошо.

И сразу после того, как отключаю телефон, я прикрываю рот рукой, понимая, что моя истерика уже ждет момента вырваться.

Я была готова ко всему, кроме того, что Кимберли Росс выйдет со мной на связь.

Я была не готова к этому.

Я не была готова… к ней.

— Хейли…?

Я все так же смутно различаю звуки вокруг, поэтому напряженный голос Мэта не пугает меня. Только заставляет крепче прижать ладонь к своему рту. Столешницу сжимаю еще крепче, вяло различая свои покрасневшие пальцы.

— Хейли, все в порядке…?

Мои плечи что-то обнимает, и я не успеваю засечь тот момент, когда оказываюсь перед Мэтом лицом к лицу. Теплые зеленые глаза парня словно обжигаются о мои грозовые. Теперь Мэт в полном объёме дает мне увидеть свою тревогу.

— Черт, Хейли!

Улавливаю беспокойство в его голосе и позволяю парню увести себя наверх, в ванную Тины. Не могу даже сказать ему, чтобы он ушел, потому что нет сил даже на это.

Закрыв за нами дверь, Мэт усаживает меня на пуф, а сам садится на колени мне в ноги.

— Хейли, что случилось?!

Я понимаю, что мои руки дрожат, только когда обеспокоенный Мэт накрывает их своими, отчего им приходится усмириться. И я не нахожу в себе сил совладать с собой, особенно, когда Мэт был со мной так учтив. Броня спадает окончательно и, когда из моих глаз рухнул беззвучный поток слез, Мэт просто прижал меня к себе.

Следующие пару минут я беззвучно рыдаю у него на груди, крепко обняв парня в ответ.

— Тише, Хейли.

Мэт что-то ласково приговаривал, пока гладил меня по голове в утешающем жесте. Я же продолжала мучить его молчанием и потоком слез, уткнувшись ему в грудь. Меня душила невыносимая боль и, если я думала, что смогу стойко снести появление внутри нашей семьи девушки по имени Кимберли Росс, я ошиблась.

Она стала для меня огнестрельным ранением прямо в душу. И оно не заживало. Только гноилось и кровоточило.

— Эй, все, успокойся.

Мэт, отстранившись, теперь взял мое лицо в свои руки и большими пальцами утер мокрые глаза. Я же уже стыдливо краснею и опускаю глаза в пол.

— Извини.

Мой тихий хрип парень пропускает мимо ушей. А я осторожно расцепляю побелевшие пальцы, которые последние пару минут отчаянно сжимали ворот его черной футболки.

— Что-то случилось дома?

Мягкий убаюкивающий голос Мэта действует как успокоительное. Я несмело качаю головой, уже вернув себе часть самоконтроля.

— Что-то связанно с дедом…?

Шокировано поднимаю на парня удивленный взгляд и он, только мягко вздохнув, протягивает руку к моим волосам, почти бережно убрав их мне за ухо.

— Ты … знаешь?

— Малую часть случившегося.

Теплый взгляд парня, обращенный ко мне с такой искренней теплотой, выжигает внутри меня очередную дыру. В этом парне я сейчас увидела … своего Мэта. Того Мэта, по которому так сильно скучала все это время!

— Не говори никому, ладно…?

Я несмело прошу его не обращать на это внимание и все еще стыдливо утираю свои мокрые щеки. При всем при этом, не делаю попытки отстраниться от парня, который все еще находился в моем личном пространстве. И его присутствие усмиряло страдания.

Его близость успокаивала, но попутно и разжигала во мне тоску.

— Хейли, может, поговорим о том, что происходит? — Мэт хмурится и до боли мягко берет мое лицо в свои руки. Теплые зеленые глаза парня отчаянно ищут в моих что-то связанное с доверием. Которое в последнее время пошатнулось для меня в отношении каждого. — Тебе нужно с кем-то поговорить. Я догадывался, что это тебя могло задеть, но я понятия не имел, что ты настолько болезненно это переживаешь…

Медленно качаю головой, снова не выдержав его взгляд.

— Просто забыли, Мэт, ладно? Я в порядке, правда.

Мэт не дает мне уйти от этого разговора и, только крепче сжав мое лицо, поднимает мой подбородок, чтобы встретить мой напуганный взгляд.

— Ты не в порядке, Хейли.

Ни один из нас сейчас не отводит взгляд. Ни один из нас не нарушает тишину, которая теперь обволакивала и обостряла чувства. Я остро ощущаю поднявшееся напряжение, которое начинало потрескивать возле нас и будить во мне желания, которые не должны были касаться кого-то кроме Итона.

Не должны.

Но касались.

Еще как касались.