Страница 18 из 45
Я быстро собралась, взяла всю свою теплую одежду, какая была в наличии (я же ехала на север, да еще и зимой). Усмехнулась, что все-же отправляюсь в гости к северным волкам, но, правда, не в ссылку…
Уже прошел месяц, как я живу в замке у виконта. Меня, закутанную в шубу, запорошенную снегом, приехавшую почти ночью в замок, встретили со всей теплотой и приветливостью. Оказывается женщин в замке было не много и мое появление скрасило их суровое мужское общество (как мне поведал по секрету дедушка).
Баронесса, моя бабушка, давно умерла, более десяти лет назад. Долго болела, так и не смогла оправиться после известия о гибели младшего сына. Старший сын, наследник титула, Роджер женился на смешливой белокурой женщине Марте, и у них уже было трое сыновей. Средний был моим ровесником. А старший сам собирался уже скоро обвенчаться с дочерью соседа. Так что из женщин в замке была только жена моего дяди Рождера. Мы быстро подружились. Женщина сразу оценив мой грустный и потерянный вид, тихонько спросила «Разбитое сердце?». А когда я молча кивнула, ласково погладила по волосам и поцеловала в щеку. «Ничего, все образуется, время – лучший лекарь», - прошептала она.
Я рассказала о себе (ну почти все), о моей жизни в провинции, моем даре, о том, что я плету сновидения и мальчишки тут же наперебой начали выпрашивать сны о рыцарях и войне. У них в семье никогда не было магического дара и на меня смотрели как на диковинную редкость. Я ответила мальчишкам, что про войну ничего не знаю, а вот про рыцарей смогу.
Но то, что я знала о рыцарях — это сказки о принцессах в замках и драконах, их охраняющих, поэтому посмотрев сон, наутро двоюродные братья ехидно скривились и бросили - «Девчачьи романтические бредни». Конечно, им подавай битвы, оружие, лязг мечей, кровь рекой... Но откуда я их возьму?
Все в замке окружили меня заботой и вниманием. За столом мне все подкладывали в тарелку лучшие кусочки (ах, ты такая хрупкая и худенькая!), на мои возмущения, что мол, я всегда была такая, никто не обращал внимания. Пригласили портних, чтобы приодели бедную девочку (меня опять никто не хотел слушать). Родственники решили организовать бал и позвать всех соседей для представления им меня как ново обретенной внучки. Я отбивалась, как могла — не хочу бал (так как последний еще стоял у меня перед глазами). Но опять обошлись без моего мнения. Да... Куда мне против такого напора многочисленных родных. Племянники взялись учить меня фехтовать. Дед брал с собой на псарню, где разводил ездовых собак (по мне так им больше подходило определение волков)... Марта тащила с собой разбирать запасы на зиму и учила управлять хозяйством (мне то это зачем?). Короче у меня не было ни единой свободной минутки, чтобы погрустить... Только ночи... Но после уроков фехтования и езды на санях с упряжками я падала мертвая на кровать, так что плакать и стенать было некогда.
Дедушка настаивал, чтобы я осталась у них жить на всегда.
t
tОставайся у нас, Вероника. Что тебе делать одной в доме? Здесь вся твоя родня. Мы любим тебя, найдем тебе жениха. Ты такая красавица, все парни вокруг будут у твоих ног.
t
t
tЯ тоже люблю вас, - всхлипывала я, растрогавшись, но пока я не давала окончательного ответа. Я тосковала по дому, по ткацкому станку, по работе. Но больше всего, конечно, по маркизу. По нашим вечерам в его кабинете, по доверительным разговорам, непринужденному смеху, и конечно, по его нежным, ласковым рукам и губам. Только Марте по-секрету, я поведала имя человека, по которому болит мое сердце. Она горестно покачала головой и сказала «Лучше тебе забыть его, такие никогда не женятся по любви». Я вздохнула «Знаю».
t
И когда соседи, приехав к нам, привезли свежие столичные новости, я тихонечко и незаметно удалилась в свою комнату, что бы поплакать в одиночестве. Назначена дата свадьбы и через месяц в главном соборе столицы состоится главное событие года - венчание канцлера нашей страны маркиза Эдварда де Антеро.
Как я прожила следующий месяц? Знает одна богиня. Марта осторожно намекнула мужу и свекру, что лучше не упоминать имя канцлера при мне. В замке виконта со мной стали обращаться как с тяжело больной. Пока, наконец, мне это не надоело. За обедом я разошлась не на шутку, сказав, что пора готовится к балу. Увидев удивленные лица, заявила - «Вы же обещали!» Меня радостно поддержала Марта (в глубине души ей наверное хотелось дочку, но увы) и взялась за организацию со всем пылом нерастраченной материнской энергии. Бал был приурочен к празднику середины зимы.
Из окна моей спальни открывался просто ошеломительный вид — белая сияющая пустыня простиралось на сколько хватало глаз, чистое яркое покрывало, окутывающее землю. Марта поведала, что на празднике будет много разнообразных конкурсов и гуляний. Езда на санях, упряжках, спуск с горки, постройка снежных крепостей и войны снежками. Мне должно понравится... Ее сыновья радостно вторили - «Конечно понравится!».
И мне, действительно понравилось.
Я спрятала в самый дальний уголок сердца и заперла на ключ, свою несчастливую, безнадежную любовь. Как незаживающая открытая ранка, она кровила и сочилась болью, не давая забыть о себе. Не смертельная по своей сути, но болезненная и увы, неизлечимая.