Страница 17 из 122
Во-первых, не был уверен, что утром захочется на неё глядеть, а во-вторых, по утрам его посещали родные: то маменька зайдёт, то папенька, то сестрица Диана, а уж нянюшка заглянет обязательно. И если члены королевской семьи Нанарии были бы просто недовольны недостойным поведением принца, то няня устроила бы знатный скандал и повырывала бы нахалке, соблазнившей её мальчика, все волосёнки.
Так что Дион привык спать один. Даже на охоте ему ставили отдельный шатёр. На этом настаивали папенька с маменькой: наследному принцу невместно делить свою опочивальню с кем ни попадя. Нанария не могла похвастаться ни размерами, ни богатством, ни сильной армией. Поэтому король считал, что должен хотя бы в быту соблюдать королевское величие и учил блюсти его своих детей: наследника Диона и его старшую сестру Диану. Да что там старшую: всего-то годик разницы.
Отец требовал, чтобы Дион выделял себя из толпы придворных во всем: никому не разрешалось одеваться наряднее, чем принц, никто не смел занять его стул или выпить из его чашки, что уж говорить о спальне. Даже наставнику, которого принц безмерно уважал, приходилось в его присутствии сидеть не на кресле, а на неудобной табуретке. Всё это делалось, чтобы подчеркнуть статус королевской семьи. Может быть из-за этого отношения среди родных были такими формальными? Принц знал, что и папенька, и маменька любят его, но именно знал: их чувства ни в чём не проявлялись. Родительские объятья и поцелуи отец считал мещанскими и недостойными высокого звания короля и наследного принца.
Вспомнив о родных, Дион чуть не расплакался, но вовремя подумал, что это может разбудить ведьму. Она тоже не была с ним ласкова: велела лежать и не крутиться. Но кто он ей? Никто. Так, спасённый от дракона нанарец. Сосунок. А как же тогда переводится название их столицы? Нанара — значит «соска»?
Обидное слово больно ранило и Дион не спешил простить его ведьме. Зато положил себе: когда станет королём, обязательно сменить позорное наименование на что-нибудь покрасивее, пусть для этого придётся завоевать парочку-другую соседних королевств. Просто так менять имя своего государства на новое глупо: всё равно народ будет помнить старое название. А вот если вновь образованное большое королевство будет именоваться по-новому, это каждому станет понятно.
Оставалось придумать название, но время на это ещё есть. Дион обвёл глазами окрестности, как будто надеялся увидеть подходящее слово написанным на дереве или скале. Было темно и только в небе сияли звёзды, крупные и яркие, каких он никогда не видел в своей Нанарии. Принц подумал, что здесь они такие потому, что находится в горах. Попытался найти знакомые созвездия... Нашел, но они оказались сильно сдвинуты относительно того, где он привык их видеть. Дракон действительно унёс его далеко на север. Ведьма права: до Нанарии за декаду не доберешься, а он так на это надеялся.
Дион хорошо учил географию и очень любил астрономию, так что представлял себе, куда его занесло: в Драконьи горы. Про них в учебнике было написано, что по осени разница между дневной и ночной температурой может быть огромной. Днём тепло, а ночью мороз. Судя по тому, как прозрачен воздух, это правда. Сейчас тут должно быть очень холодно.
Но ощутить на себе холод осенней ночи в горах ему было не суждено. От спины ведьмы шло тепло, и не только от неё. Вообще-то весь кокон, хоть Дион его и не видел, отлично грел. Даже земля была теплой.
Он ещё вспомнил, что тут могут бродить дикие звери, но тут же отогнал от себя эту глупую мысль. Вряд ли ведьма могла спокойно спать, если бы ей что-то угрожало. Диону не дано было видеть магию, но он сообразил, что Элидия поставила защиту как это делал на охоте их придворный маг.
Справившись со своими мыслями и чувствами, принц наконец заснул. Сны ему снились дурацкие. То посреди тронного зала сестрица Диана кормила дракона солёными огурцами, а он возмущался подобной диетой. То папенька с маменькой летали верхом на драконе вокруг главной башни их замка, причём маменька правила, да не поводьями, а метлой. То он сам сидел на дне глубокого колодца вместе с ведьмой, но это было не страшно, а забавно. Они там играли в карты и ведьма всё время мухлевала. Он возмущался, пытался обвинять в передёргивании, но поймать ее не удавалось. Она же смеялась, да так заливисто...
***
Проснулся Дион оттого, что стало вдруг очень холодно. Это Элидия свернула свой тепловой кокон, поднялась и теперь, стоя к принцу спиной, расчёсывала и переплетала волосы. Он пожалел, что вчера эта красота пряталась под платком. Густые тёмно-рыжие пряди под лучами утреннего солнышка вспыхивали то рубиново-красным, то изумрудным, то сапфирово-синим, как настоящие драгоценности. Невозможно было отвести глаз. Дион и не отводил, пока Эли не заплела их в две толстущие косы и, скрепив их корзиночкой, как делали служанки во дворце, не спрятала снова под платок.
Когда красота скрывалась под цветастой тканью, Дион даже пискнул от огорчения что-то неопределённое. Девушка обернулась.
- Что случилось?
- Зачем? - только и сумел спросить принц, - Зачем?
И он пальцем показал на её голову. Эли нахмурилась. Она не понимала, что он хочет ей сказать. Затем её лоб разгладился и она хихикнула.