Время Обречённых

— Главное чтобы рюмки побольше, — подмигнул Авестьянов.

— Тогда идём, — показал рукой хозяин кабинета на дверь за его креслом. — Там у меня приватная обстановка и самовар всегда горячий.

Комнатка оказалась небольшой. Единственное окно закрывали жалюзи из тонких деревянных реек. Вдоль стен книжные шкафы с папками и справочниками, и один шкафчик с набором посуды. У дальней стены кушетка, рядом с ней умывальник с зеркалом и полочками с мыльно-рыльными принадлежностями. Видимо Коронатову иной раз приходилось здесь ночевать. Был ещё диван обшитый чёрной кожей, а посреди комнатки овальный столик – вот и вся обстановка.

Коронатов потянул верёвку, открывая жалюзи, да показал жестом на диван, садись, мол. Авестьянов присел, наблюдая как старый друг хлопочет с чаем, да рассматривая заодно самовар. Агрегат был из чистой меди, сверху посажена красивая кукла с широкой юбкой. Такой куклой и малым девочкам играть бы не наиграться, сработана добротно, черты лица старательно вырезаны и разукрашены, наряд ручной вышивки да праздничных цветов. Не кукла, а загляденье.

— Держи, — протянул Коронатов блюдце с чашкой. — У меня тут и бублики имеются.

— С маком? Я с маком люблю…

— Нет, с маком нету… — Коронатов вытащил из тайника в книжном шкафу серебряную фляжку с выгравированной взбешённой кошачьей мордой, плеснул в подставленную гостем чашку коньяк. Потом налил себе и уселся рядом на диван.

— Хорошо пробирает… — оценил Авестьянов, ощутив как начали прогревать гортань чай с коньяком.

— А то! Как в старые добрые времена.

— Как Галя? Детки?

— Галка всё та же молодица, — улыбнулся Коронатов. — А старшие мои уже гимназию кончают…

— Бежит время, — заметил Авестьянов, отхлёбывая, и показал рукой: — помню твоих близняшек ещё вот такими…

— Бежит. Твоя-то как Любаша? Небось без семьи приехал как всегда.

— Люба с детьми на неделю в Пятигорск уехала. Пусть, думаю, в санатории побудут. Мне ведь всё одно по первому времени осмотреться надо. Кстати, Пётр Иванович, не прекратишь ли меня мучить неизвестностью? Где Отечеству служить буду?

— Сейны. Сувальская губерния. Поедешь принимать восемнадцатый мехкорпус, — Коронатов сделал большой глоток, с интересом наблюдая реакцию друга. — Ты, Григорий Александрович, вижу от счастья дар речи потерял.

— Отнюдь. Жду, что дальше скажешь.

— Сказать-то я много могу… — он сделал глоток, улыбнулся и крякнул от удовольствия. — Корпус сейчас в стадии активного формирования. Структуру имеет своеобразную…

— Так… Улыбаешься, значит что-то в рукаве имеешь.

— Так точно, — кивнул Коронатов. — Губерния, сам понимаешь, приграничная, поэтому меры секретности там особые. Официально весь твой корпус – набор разрозненных бригад и отдельных полков. На деле же сейчас эти части по-тихому разворачиваются, причём по усиленным штатам.

— Ну и сколько там чего есть?

— А вот приедешь и увидишь, — усмехнулся Коронатов. — Твоя задача до середины мая развернуть две моторизованные дивизии и бронебригаду. Можешь кстати опереться на начштаба тридцатой конно-мехдивизии. Она тоже в твоём теперь корпусе. Энша там молодой, но хватка у него я тебе доложу… думаю, он долго в полковниках ходить не будет… С кадрами у тебя затруднений не станет, с техникой тоже, обеспечение второй армии под личным контролем Главковерха.

— Ого…

— Ага, — кивнул Коронатов. — Поэтому, сам понимаешь… Ещё по чайку?

— Можно и ещё, — согласился Авестьянов, отдавая чашку. — Развернуть-то я, Пётр Иванович, всё это хозяйство разверну… Да только корпус ещё слаживать надо. А с повышенными мерами секретности… как быть с учениями?

— Это мы решим. А наперёд скажу, что учения будешь проводить скорей всего под Вильно. На чужой технике, но со своим личным составом.

— А вот это уже весьма интересно, — Авестьянов улыбнулся, наблюдая как начальник ГАБУ заканчивает мыть в рукомойнике чашки.

— Но это ещё не всё, Григорий Александрович… Служить тебе предстоит под началом Малиновского.

— Новость напоследок? Хороша… слов нет, — Авестьянов не сдержал сарказма.

— Приказ о назначении Родиона Яковлевича командующим второй армии подписан одиннадцатого марта. Поэтому придётся тебе служить под его началом.

— Судьба что ли такая, — сам себя спросил Авестьянов. — Третий раз его надо мной ставит.

------------

* полтина – 50 копеек, алтын – 3 копейки, пятиалтынный – 15 копеек.

** Никольск-Уссурийский, основан переселенцами из Малороссии как село Никольское в 1866 г., к 1898 разросшееся село преобрело положение города. В 1917 г. переименован в Никольск, в документах часто проходил с уточнением «уссурийский» дабы не путать с Никольском Вологодской губернии. В середине двадцатых годов переименован в Никольск-Уссурийский.