Всё, что захочешь.

Наш дом.

Ми­ша ни­ког­да мне не рас­ска­зывал, что про­ис­хо­дит в его ка­бине­те, ког­да к не­му при­ходи­ла глав­бух. И в этот раз он про­мол­чал. Свет­ла­на у не­го на­ходи­лась дол­го, око­ло ча­са. Су­дя по ки­пе бу­мажек в её ру­ках, они дей­стви­тель­но све­ряли рас­хо­ды. Но вот дро­жащие гу­бы и еле сдер­жи­ва­емые слё­зы при вы­ходе на­води­ли на мысль, что всё за­кон­чи­лось не толь­ко свер­кой. Жен­щи­на выг­ля­дела нес­коль­ко жал­ко. Она да­же не пос­мотре­ла в мою сто­рону, про­бежа­ла ми­мо, пря­ча слё­зы, и толь­ко сло­ва, бро­шен­ные по­лушё­потом, зас­та­вили ме­ня нап­рячь­ся:

- Им­по­тент.

С это­го дня Свет­ла­на Алек­се­ев­на ста­ла об­ра­щать­ся к Ми­ше, под­чёр­кну­то су­хо. Ко мне же по­яви­лось през­ре­ние и пос­то­ян­ное же­лание ме­ня уко­лоть по­боль­нее. Де­лалось это всё как бы в шут­ку. При этом зме­юка от­кро­вен­но та­щилась от сво­его ос­тро­умия. Я бы луч­ше пред­по­чёл, что­бы ме­ня не за­меча­ли.

Ми­ша же сов­сем рас­сла­бил­ся в офи­се. Мог при­об­нять ме­ня за пле­чи, прий­ти ко мне пить ко­фе на гла­зах у всех на­ших да­мочек. Прав­да, на лю­дях мы на­зыва­ли друг дру­га на «вы». Выг­ля­дело это до­воль­но за­бав­но. Тем бо­лее, рань­ше шеф ме­ня на «вы» ни­ког­да не на­зывал.

- Юрий! При­готовь.. те мне ко­фе.

- Ми­ха­ил Алек­се­евич! Т… Вам с са­харом?

- Нет, как обыч­но.

- Дер­жи… те.

Кан­це­ляр­ские да­моч­ки, наб­лю­дая на­ши вы­канья, улы­бались. Не улы­балась толь­ко мым­ра. По офи­су уже вов­сю гу­ляли сплет­ни о на­шем «тес­ном» об­ще­нии с ше­фом. Как-то со­вер­шенно слу­чай­но я под­слу­шал раз­го­вор в кан­це­лярии. Дверь бы­ла при­от­кры­та, а я шёл ми­мо. Ос­та­нови­ло ме­ня око­ло неё упо­мина­ние мо­его име­ни.

- Юрий, по­хоже, приг­ля­нул­ся на­шему ше­фу.

- И не го­вори­те. И ведь Ми­ха­ил стал че­ловек че­лове­ком. Дав­но ни на ко­го не орал.

- Как вы ду­ма­ете? Что у них?

- Под­ру­жились, на­вер­ное.

- А вот Свет­ла­на го­ворит, что их друж­ба но­сит ин­тимный ха­рак­тер.

- Ерун­да ка­кая. Она свеч­ку дер­жа­ла? Оба нор­маль­ные му­жики, прос­то дру­жат.

Я смор­щился от слов «нор­маль­ные му­жики». Зна­чит, уз­най тё­туш­ки точ­но, чем мы с Ми­шей за­нима­ем­ся, то уже по­пали бы в раз­ряд «не­нор­маль­ных».

- Не ве­рю я в эти сплет­ни Свет­ла­ны, - про­дол­жал жен­ский го­лос из-за две­ри. – Это она на Юр­ку взъ­елась. Он по­луча­ет сей­час прак­ти­чес­ки как она. Так па­рень и ра­бота­ет за тро­их. Я слы­шала, как шеф ска­зал, что Юрий – его пра­вая ру­ка, а не прос­той сек­ре­тарь. Это ж моз­ги ка­кие на­до иметь, что­бы до­говор заг­ра­нич­ный вес­ти.

На этом мес­те уши мои по­пол­зли на ма­куш­ку. Я за­та­ил ды­хание, прис­лу­шива­ясь.

- Пла­новый от­дел ведь не брал­ся за это. Язык не зна­ют, пе­рего­воры по те­лефо­ну вес­ти не мо­гут. А бла­года­ря Юр­ке, нам и аванс вов­ре­мя пе­реве­ли. Всё ведь сде­лал. Свет­ла­на-то, во­об­ще ни в зуб но­гой в не­мец­ком. Под­пись толь­ко свою пос­та­вила.

Ну, да. Бы­ло де­ло. Бан­ков­ские до­кумен­ты тре­бова­лось за­пол­нить на дой­че. А что­бы это сде­лать, приш­лось вник­нуть и в бух­галте­рию.

- Так уж, всё это ерун­да. Они прос­то дру­жат.

Я ти­хонь­ко вы­дох­нул и на цы­поч­ках ото­шёл от ка­бине­та. Зна­чит, на­ша зме­юка уже рас­пуска­ет слу­хи о на­шем воз­можном ро­мане. Вот ско­тина! Вспом­ни­лись вдруг сло­ва про «им­по­тен­та». Что, Свет­ла­на Алек­се­ев­на? Не встал, зна­чит, у Ми­ши-то на вас? Я по­разил­ся ак­тивнос­ти глав­бу­ха. Да, тут и танк, и БТР в ком­плек­те упа­кован. Как Ми­ша от­бился? Да он – ге­рой! Та­кая гла­зом не мор­гнёт, из­на­силу­ет и ска­жет по­том, что бы­ло всё по­любов­но.

Вер­нувшись на своё мес­то, я ус­та­вил­ся в ок­но.

Осень приш­ла как-то очень быс­тро. Ка­залось, что бабье ле­то бу­дет ра­довать нас ещё дол­го. Ан, нет. Ес­ли уж у нас теп­ло за­дер­жи­валось, то по­том рез­ко хо­лода­ло. На ули­це мо­росил про­тив­ный дож­дик. Он мог так пла­кать це­лый день. Се­рое тя­жёлое не­бо, поч­ти го­лые де­ревья с ос­татка­ми бы­лой зо­лотой рос­ко­ши, за­сох­шие тра­вин­ки, поз­дние цве­ты. «Уж не­бо осенью ды­шало», - вспом­ни­лось мне.

«Уж ре­же сол­нышко блис­та­ло,

Ко­роче ста­новил­ся день,

Ле­сов та­инс­твен­ная сень…»

Уди­витель­но! Я до сих пор мог про­дек­ла­миро­вать это сти­хот­во­рение. Да, всё-та­ки ма­мино вос­пи­тание – это на всю жизнь. Она же у ме­ня вос­пи­тате­лем дет­ско­го са­да ког­да-то ра­бота­ла. Хо­дить к ма­ме в груп­пу – это от­ветс­твен­ность. Я пом­ню, как она ме­ня са­жала на стуль­чик пе­ред ре­бята­ми, са­ма ухо­дила на кух­ню, но­сила кас­трюль­ки с обе­дом, а я в это вре­мя чи­тал вслух книж­ки. На ут­ренни­ках в пер­вых ря­дах рас­ска­зывал сти­хи и пел за­пева­лой в хо­ре. Час­то мои зна­комые пар­ни прос­то удив­ля­ют­ся мо­ей ос­ве­дом­лённос­ти в об­ласти ли­тера­туры. Мы да­же го­ворим иной раз на раз­ных язы­ках. Я уди­вил­ся, уз­нав, что мои сверс­тни­ки прак­ти­чес­ки не чи­та­ют. Не муд­ре­но, что ме­ня час­тень­ко прос­то не по­нима­ли, о чём это я го­ворю. Для дру­зей у ме­ня свой язык. Мо­лодёж­ный сленг. Всё пре­дель­но прос­то и по­нят­но.

А вот с Ми­шей... Ка­залось бы – дет­дом. Но мы всег­да по­нима­ли друг дру­га. И шут­ки у нас бы­ли при­выч­ные, и книж­ки об­щие, и филь­мы. Я по­нял толь­ко поз­же, ка­кую ог­ромную ра­боту Ми­ша про­вёл над со­бой пос­ле дет­до­ма. Ведь тех вер­шин, что он дос­тиг в жиз­ни, да­же не каж­дый до­маш­ний па­рень мо­жет дос­тичь. Это от­кры­тие зас­та­вило ме­ня по-дру­гому пос­мотреть на Ми­ха­ила. Я его глу­боко ува­жал. Он стал для ме­ня об­разцом, при­мером для под­ра­жания. И он стал для ме­ня не прос­то семь­ёй. Он был для ме­ня всем. Я ды­шал им и не мог на­дышать­ся.

От­пра­вив до­кумен­ты в уни­вер­си­тет, я по­нимал, что соз­на­тель­но у­ез­жаю от не­го. Но я ве­рил, что ни­какое рас­сто­яние нас не смо­жет раз­де­лить.

- Юр­ка, - ска­зал мне Ми­ша пос­ле то­го, ког­да приш­ло под­твержде­ние, что в ма­гис­тра­туру я пос­ту­пил. Спа­сибо фрау Лу­изе и, как по­том ока­залось, Ми­шиным день­гам.– Ес­ли хо­чешь, я бу­ду к те­бе при­летать каж­дую не­делю.

Я знал, нас­коль­ко это тя­жело.

- Ми­ша, я люб­лю те­бя не­зави­симо от то­го, сколь­ко раз ты бу­дешь при­летать ко мне. Ка­нику­лы бу­дут толь­ко на­ши.

Мы си­дели в кро­вати и ку­тались в оде­яла в хо­лод­ном до­ме. Под­клю­чение отоп­ле­ния за­дер­жи­вали. В спаль­не мы вклю­чили обог­ре­ватель.

- Миш, - я чих­нул. – Да­вай хоть сю­да ко­вёр ку­пим. Хо­лод­но же но­гам.

- Да­вай. Для те­бя всё, что за­хочешь.

- Всё-всё?

Ко­рот­кий ки­вок го­ловой и по­целуй, ко­торый тя­нет в во­дово­рот.

- Иди ко мне под оде­яло, у ме­ня теп­лее. – Ка­кой же он го­рячий! Как печ­ка. – Грей­ся.

Мед­ленные по­целуи сво­дят с ума, раз­го­ня­ют кровь по те­лу, уже и оде­яло ка­жет­ся лиш­ним. Я вы­гиба­юсь, по­да­юсь навс­тре­чу, раз­го­рячён­ный, ста­ра­юсь по­пасть в такт его дви­жени­ям, шеп­чу его имя. Вре­мя рас­тя­нулось. Зем­ля за­мед­ли­ла своё вра­щение. Здесь и сей­час толь­ко мы, на­ши ды­хания и те­ла, на­ши мыс­ли – од­ни на дво­их…

- Ну, как? Сог­релся?

- Да. – Бла­жен­ная улыб­ка не спол­за­ет с ли­ца. – Миш, мне ни­ког­да ря­дом с то­бой не бу­дет хо­лод­но.

На сле­ду­ющий день в на­шем до­ме по­яви­лись мяг­кие и тёп­лые ков­ры. И боль­шой ко­рич­не­вый миш­ка с чёр­нень­ки­ми глаз­ка­ми.

- Это те­бе, - ска­зал Ми­ха­ил, дер­жа вну­шитель­ных раз­ме­ров иг­рушку в ру­ках.

А-а-а! Ми­шут­ка был та­кой мя­гонь­кий и пу­шис­тый! Мне! Иг­рушка?! Я тис­кал мох­на­тое чу­до и ра­довал­ся, как ре­бёнок.