Страница 32 из 54
В таверну мы не поехали, а решили посидеть в маленькой кондитерской на одной из улочек города, где продавали изумительное пирожное с орехами. Заняв столик у окна, мы лакомились пирожными и глазели на прохожих, вовсю их обсуждая. Потом я расспрашивала Вери об экзамене и сожалела, о том, что она скоро переедет в общежитие лекарей. Постепенно разговор стих, и я поймала себя на мысли, что хотела бы посидеть здесь с мамой и папой, с Мишкой и Сашкой. Настроение поползло в низ, тут Вери спросила:
- Скучаешь по маме? – её голос был тихим и нежным, а я в который раз поразилась её не детской понятливости.
- Да, и по Мишке, - я вздохнула и подперла голову кулаком - знаешь, когда мы были дома, мы с Сашкой постоянно сорились и дрались, а Мишка иногда так раздражал, что хотелось его отшлёпать. Сейчас бы всё отдала, чтобы мама и Мишка тут были – слёзы готовы были закапать из глаз, но Вери не дала этому осуществиться.
Схватив меня за руку, она потащила меня наружу в карету. Усевшись в карете, я вопросительно на нее посмотрела и получила ответ:
- Мы сейчас вернёмся в замок, ты ляжешь и пойдешь по снам к маме, так хоть повидаешься – решительно заявила Вери.
- Но мне Арти не разрешает, я бы давно уже сходила – горестно вздохнула я – но решительный взгляд Вери послужил мне надеждой, что с её помощью мне удастся убедить дракончика.
Как вихрь пронеслась Вери, по коридорам таща меня на буксире, и остановилась она только перед моей комнатой. Войдя первой, я обнаружила Арти мирно спавшего на моей кровати и тихонько посапывающего. Бутылочка с зельем стояла на столике, где утром я её и оставила. Вот это удача и уговаривать ни кого не надо будет. Обычно Арти прятал её от меня, а сегодня, видимо после нескольких ударов по голове, забыл. Призвав воинствующе сопящею Вери к молчанию, я прокралась к столику и, схватив бутылочку, поспешно ретировалась с места преступления. Мы решили, что засыпать буду в комнате Вери. Удобно расположившись в её кровати, я глотнула зелье и представила себе свою комнату в мельчайших подробностях, и через четыре удара сердца я была уже там. С жадностью разглядывая такую родную комнату и удивляясь, почему Арти не давал мне сюда перемещаться, я поняла, что дома слишком тихо. Пройдясь по комнатам, я поняла, что дома и в правду никого нет. Что делать я не знала, и решила на эксперимент. Я решила переместиться, к человеку. В свой первый раз я смогла это сделать, просто захотев увидеть маму, но Арти опять же сказал, что это вышло случайно, и переместилась я в свою комнату, а не напрямую к маме в коридор, значит, подсознательно представляла себе свою комнату. Арти говорил, что переместится к человеку трудно из - за того что чей – либо образ очень трудно удержать в сознание, хотя ничем это не грозит, ведь проснуться можно в любой момент, но энергию тратит, а мне так хотелось увидеть мама сегодня. Я сосредоточилась и вызвала из памяти мамин образ. Темно русые волосы, заплетённые в косу, смеющиеся голубые глаза с зеленоватым контуром вокруг зрачка и даже милую родинку над губой. Что- то поменялось, я открыла глаза и обнаружила себя в больничной палате. Я недоуменно оглянулась, и взгляд зацепился за кровать, на которой подсоединенная к множеству трубок лежала моя милая и добрая мама. Я ошарашено смотрела на родное лицо, которое застыло бледной маской и не могла поверить, что это действительно мама. Тут дверь в палату открылась, и вошли две медсестры совсем молоденькая и постарше, которые стали проверять показания приборов и датчиков. Я стояла, не шевелясь, хотя и понимала, что они не могут меня увидеть. Дверь снова отварилась и, гремя ведром об швабру, вошла уборщица.
- Ну, что девоньки – задала вопрос уборщица, наклоняясь и полоща тряпку в ведре и кивая в сторону мамы – как она, есть улучшения.
- Да ты что тёть Нюра, какие улучшения – медсестры покачали головами – всё сердце не выдержало, на износ работает, ещё месяц полтора и всё кончится для неё – та, что постарше замолчала, а молоденькая печально вздохнула и сказала – ей ещё бы жить да жить, а тут вон как.
- Да уж – тетя Нюра накинула тряпку на швабру и продолжила – говорят, у неё муж четыре года назад пропал, а чуть больше месяца назад и двое детей тоже пропало, вот сердце-то, наверное, и не выдержало горя – помыв участок под кроватью, тётя Нюра снова прополоскала тряпку в ведре – мальца жалко в детдоме жить придется – вздохнула она и снова принялась мыть палату.
Я больше не слушала, тихонько выскользнув в коридор, я нашла темный уголок, где никто не мельтешил, и сосредоточилась на внешности брата. Перед закрытыми глазами снова, что- то мелькнуло, и я огляделась. В большой комнате играла целая куча детей, я с опаской огляделась вокруг не найдя в играющих своего брата. Мишка сидел возле стола, на котором лежали яркие карандаши и альбом, но брат не рисовал, а с огромными глазами смотрел на меня, я приложила палец, к губам давая знак, чтоб он молчал и проснулась.