Мэн

— Ага. Вот, познакомься, это мой молодой человек Адам Стюарт. Адам, это Рудольф Хатчинсон, мой бывший одноклассник.

Мужчины с готовностью и улыбками пожали друг другу руки.

«Господи, как на разных планетах», — вспомнила Тэсс поведение господина МакТавиша во время знакомства.

Вообще-то, сегодня здесь, в баре, она надеялась встретить их с Рудольфом бывшую одноклассницу Зоди Олави, которая уже пару лет работала в аптеке при госпитале. Тэсс, только лишь устроившись в Бенедикте, зашла к ней за лекарством для мамы, и в тот же вечер девушки после трудовой нивы отправились в детский молочный бар полакомиться сметанным желе с орешками кешью и поболтать, потому как обе очень это дело любили. Зоди, так та вообще слыла знатной болтушкой. Она даже шутила, что её и замуж-то никто не берёт — боятся, что заболтает до смерти. А Тэсс болтовня бывшей одноклассницы не напрягала, а даже расслабляла. Да она и сейчас с удовольствием провела бы время с этой девушкой с лёгким контактным характером.

А ещё лучше, если бы сюда вдруг телепортировалась Сибилл. Или прилетела бы на самолёте. Вот тогда бы они вдвоём показали этому сонному городку, что такое «девушки из Большого Яблока». Но…

— А вы здесь вдвоём? — поинтересовался Рудольф.

— Да.

— Ну тогда идёмте к нам, — кивнул он головой куда-то в зал.

Получив, наконец, свои напитки, Тэсс с Адамом прошли за Хатчинсоном к его столику, за которым он с женой Селин заседали с какими-то друзьями и родственниками.

Они выпили за встречу, потом за отдых, потом за салют, который всем очень понравился. Потом, конечно же, обсудили футбол. В конце лета предстоял драфт*, поэтому страсти кипели нешуточные.

— Вон Брэдфорд уже сколько собирает награды как лучшему защитнику. А потом в игре на вылет против них выходит Канзас, который даже не победил в своём диве, и выносит их со счётом: тридцать — ноль, — досадовала полная, краснолицая женщина, чем-то похожая на певицу Адель.

— Да, в нападении у наших «Патриотов» есть отличный принимающий — Уэлч, но даже если они получат условного МаКорти, разыгрывающего у них нет. И бегущего, с уходом Гронковски, тоже нет, — высказался светловолосый, худой мужчина с усами, кажется, её муж.

— Да и Гронк ничего не сделал бы один, — махнул рукой Рудольф. — Ему обязательно Цена нужен, или хотя бы Арон, или Меско. И это ещё надо учесть, что Брэдфорд и Гронк по четыре-пять сезонов в лиге провели, то есть как у машины — «пробег» уже солидный.

Пока компанию занимал футбол, Констанция краем глаза наблюдала за танцующими в это время медленный танец МакТавишем и Брук. На её удивление, всё выглядело довольно целомудренно и скромно. Почти высоконравственно. Тогда как она ожидала увидеть, скорее, некую адаптированную, публичную версию прелюдии к сексу, эдакий облегчённый вариант тяжёлого эксгибиционизма. Но мистер МакТавиш держал Бруксильду всего лишь за спину, а не за ягодицы, и даже хорошо повыше талии, а она положила руки ему на грудь, прямо перед собой, а не сцепила их в замок у него за шеей. И поцеловались они только один раз, и то коротко и без языка. После поцелуя Брук что-то сказала, и парочка засмеялась.

Мисс Полл очень-очень хотелось сравнять счёт: впериться взглядом в этого «скромника» и своим неустанным оценочным наблюдением тоже заставить его пожалеть, что он вообще пошёл танцевать. И заявился в этот бар. И пожаловал к ним в Мэн.

«И родился на свет», — чуть надула губы Констанция в досаде от того, что этот гость сейчас вообще не смотрел в её сторону, да и вообще, не опускал взгляда ниже макушек окружающих. Благо, рост позволял.

— М-да, после того как Мегатрон и Тэйт ушли, трудно нашим придётся.

— Скоро «Дельфины» с «Викингами» сойдутся. Посмотрим.

— А вы слышали, в «Сихокс» Гордон не прошёл тест на марихуану. Вот придурок. И себя слил и ребят подвёл, — звучало то от одного, то от другого присутствующего за столиком.

Но ничто не вечно под луной и даже такая животрепещущая тема как футбол, исчерпала себя. Поэтому женщины решили пойти потанцевать и дать парням возможность, так сказать, в аптекарски чистой мужской компании обсудить новую грудь Сары Лэйк и фигуру вернувшейся после родов Джессики Гибсон — лидеров команды поддержки «New England Patriots». Заиграла очередная быстрая композиция, и Селин, как жена хозяина столика, принялась поднимать всех девушек и потащила их на танцпол.

Девчонки прыгали, скакали, смешно изображали, как парни танцуют рок-н-ролл, мотали головами, подпевали словам. Короче, танцевали так, как будто их никто не видит. Тэсс понимала, что они жительницы ферм и лесозаготовительных хозяйств, здесь, в Бенедикте чувствуют себя, примерно так же, как она в Нью-Йорке: их никто не знает, и они никого не знают, поэтому можно веселиться вовсю. А вот мисс Полл являлась местным доктором, поэтому всё-таки немного стеснялась и остерегалась.

В соседней компании чуть помладше, танцевала Брук. Когда они с Тэсс встречались взглядами, то махали друг другу руками и смеялись.

Констанция вспомнила, как однажды они с Паркер устроили у той на ферме вечеринку. Официально она была приурочена к неделе переезда в другой штат первой красавицы их школы Тейлор Татум. Эта стерва год назад отбила у Паркер «любовь всей её жизни» Стивена Маршала. И хотя спустя месяц Тейлор его бросила, одно только её существование и цветущий вид отравляли старшей Селестье жизнь. Поэтому, лишь рассеялся дым из выхлопной трубы машины, умчавшей Татум к чужим берегам, а мистер и миссис Сеслестье, по счастливому стечению обстоятельств, уехали на выходные к тёте Доминик в гости, Паркер тут же воспользовалась моментом. Брук тогда исполнилось девять, и её оставили на попечении и совести старшей сестры. Старшая сестра, в силу возраста, восприняла это, конечно же, больше как власть, нежели как ответственность, и чтобы эта мелюзга не путалась под ногами, на время вечеринки закрыла её в своей комнате на ключ. Брук, не теряя времени даром, нашла в ванной сестры краску для волос и осветлила себе всю голову, а остатки вымазала на их дымчатую кошку Пшизу. После этого случая Паркер в наказание запретили прокалывать уши.