Страница 54 из 241
В жизни случаются ситуации, когда потеря памяти или временный обморок, считаются за счастье. Порой куда лучше теряться в догадках, нежели перебирать хронологию неприятных событий и кусать себе локти в отчаянной попытке все забыть.
Вокруг стояла кромешная тьма, предшествовавшие события ускользали из памяти, вызывая тревогу. Наташа пошевелилась и с удивлением обнаружила себя лежащей, мягко говоря, вверх ногами!
«А почему они закинуты …. на лестницу?!»
При первых попытках принять более удобное положение, немедленно заныла голова.
- Черт! – морщась, Наташа дотронулась до макушки и зашипела от боли.
Под волосами прощупывалась шишка! От холода и сырости трясло, а тут еще на щеку упала холодная капля.
- Что случилось, где я? … Почему так темно!
Медленно согнув ноги в коленях, она пыталась определить наличие еще каких-либо повреждений или травм. Вроде все целое, тогда осторожно перекатившись на бок, она слепо пошарила рядом, ощущая холодный влажный камень и песчинки. Где-то наверху приглушенно и монотонно шумело. Дождь? Рука нащупала мягкий предмет, оказавшийся собственной сумкой, а рядом лежал….
- А это что?
Холодный, вытянутый и железный, на более широкой части пальцы попадали в некрупные отверстия и завитки, потребовалось обследовать незнакомый предмет обеими руками и …
- Факел!
В памяти ярким озарением всплыли могилы, раненый юно́л, … и крик Оксаны!
«Крышка! На голову упала крышка!»
Цепляясь за ступеньки, постанывая, Наташа поднялась и подхватив тяжелющий светильник, зашарила по карманам в поисках зажигалки.
Свет выхватил из тьмы участок сырого коридора и небольшую деревянную лестницу ведущую наверх, рядом никого. Страх одиночества застлал глаза слезами, от тяжести светильника дрожали руки, в груди зародилась дурнота.
- Ксюха! – всхлипнула Наташа, поражаясь насколько мысли подруги оказались материальны!
«Вот тебе и остаться в этом мире!»
И тут душа заскользила в пятки – ведь совсем недавно сама же говорила о возможных преследователях из-за оставленных в склепе вещей!
«А что если кто-то сейчас стоит в темноте и наблюдает?!»
Если бы не тошнотворная слабость, Наташа непременно заметалась бы в поисках убежища. Ослепленная светом, она подняла взгляд к потолку и едва не упала – перед глазами все поплыло, тяжелый факел вывернулся из ослабевшей руки, грянулся об пол, но, к счастью, не погас.
- Боже! … Эдик, забери меня отсюда! – простонала Наташа бессильно оседая возле лестницы.
Хотелось плакать, хотелось оказаться дома, хотелось, чтобы Эдик приехал и пожалел.
Факел чадил под ногами, разглядывая его сквозь ресницы, она утомленно думала:
«Поднять пока не погас, или плюнуть?»
Возможность оказаться снова в темноте приводила в ужас, а попытка наклониться, скорее мало выполнима. В итоге, перевесил вариант с наименьшим количеством движений - пусть факел догорает на полу.
Боясь лишний раз качнуть головой, Наташа принялась медленно пересаживаться со ступеньки на ступеньку, стараясь выйти из освещенного круга и таким образом стать менее незаметной для возможного наблюдателя из темноты.
Под самой крышкой шум дождя слышался отчетливее, сквозь щели меж досок просачивались частые капли. Затаившись, Наташа никак не могла для себя решить, что безопаснее – выбраться наружу или остаться на месте? Изогнувшись, она прижала ухо к сырым доскам и подпрыгнула едва не скатившись вниз, почти в самом ухе раздался неожиданный шорох – хруст! Это какой-то жучок грыз древесину крышки.
- Тьфу! – Наташа нетерпеливо сдвинулась и прижала ухо немного правее.
Тихо!
Посидев так несколько секунд, она нерешительно толкнула крышку. Та не шелохнулась! С нарастающей тревогой Наташа толкнула сильнее – никакого результата! Ещё и ещё раз – тщетно!
«Мамочка родная! Заперта!»
Голова от страха закружилась, Наташа намертво вцепилась в неработающий засов и зажмурив глаза, посидела неподвижно, пока острые молоточки режущие виски и карусель вселенной не угомонились. Ко всем прочим неприятностям вернулось чувство чужого присутствия, обмиравшая от ужаса Наташа обшаривала взглядом мрачный коридор. Лежавший на полу факел едва горел, сумрак заметно сгущался, но прибывал он со смесью какой-то красноты. Частое смаргивание не помогло, багровые блики ни куда не делись, более того - липкое чувство постороннего присутствия испытывалось столь явственно, что еще чуть и чужое дыхание коснется лица.