Страница 38 из 241
Ради мести живут и часто ради нее одной выживают. Месть – сладкое чувство! Как лучшее вино, оно от года к году зреет и вовремя сдобренное кровью врага, обретает вкус пьянящей пряности.
Гулкое помещение склепа заполнилось звуками ударов и криками ярости, истекая кровью, он рвался с цепей, проявляя завидное упорство. Каменное крошево под чудовищным давлением сыпалось на пол, внушая сомнения в надежности креплений. Люди со страхом поглядывали на кольца вбитые в столбы и удваивали силы, плети, опускаясь на спину и бока юно́ла, вспарывали шкуру все глубже.
Скрестив на груди руки под тяжелым влажным от дождя плащом, напротив стоял высокий лысый, но еще не старый человек. Жилист и крепок, он выглядел значительно старше своих лет - ввалившиеся глаза, тонкий рот и кожа землистого цвета, высохшая точно бумага, делали его похожим на ожившего мертвеца.
Во́ргус Леп не переживал, как его помощники, за надежность цепей и стен, чуточку изобретательности и любой предмет обретал прочность монолита неподвластного воздействиям. А вид бьющегося под ударами юно́ла вызывал лишь ненависть и презрение. Эти давние чувства тянулись шлейфом через всю сознательную жизнь, с того самого момента, как родная мать, эта жалкая белошвейка, сбежала с юно́лом-наемником. На всю жизнь отпечатался в памяти растерянный вид отца с беспомощно разведенными руками.
Но воспоминаниями юности дело не ограничивалось, Лепа изводила еще и слепая ревность. С пленным юно́лом его объединяла одна общая страсть – любовь к Королеве.
Ла́ура! … Это имя глубокой раной лежало на сердце. Он с этим именем засыпал и с этим именем пробуждался. Королева волновала едва ли не с первого дня своего появления в Айнэ́рии. Сначала просто возбудив интерес, как иноверка, поклоняющаяся чужим богам, а после … негасимый огонь страсти пылал уже без малого двадцать лет!
Нолатэ́н, сын Ахе́т, был более удачлив, Леп неоднократно присутствовал незримым свидетелем во время их встреч.
Снедаемый ненавистью молодой послушник, а позже изгнанник никогда не упускал случая отомстить четвероногому племени за все.
- Ты ответишь за это, грязная паскуда! - рычал юно́л.- Я сниму твою вонючую шкуру!
Приподняв бровь, Леп едва заметно хмыкнул, давая понять, что угроза услышана. Прозвучи она при иных обстоятельствах, то несомненно заставила бы задуматься. Принципиальность Нолатэ́на выполнять данное им слово, обросла легендами! И хвала богам, судьба распределила роли по-своему, пленником оказался именно он, что не маловажно. Сегодняшний день обещал стать нелегким в том плане, что избыток вспыльчивости молодого вождя не способствовал спокойной беседе, хоть волки и потрепали его изрядно, видимо, придется еще какое-то время подождать. Бытовавшее мнение, будто узнать правду против воли юно́ла – дело безнадежное, стоило попробовать опровергнуть, благо методов воздействия и времени предостаточно. Неторопливо повернувшись, Леп прихрамывая направился вглубь склепа, где тени скрывали лестницу ведущую наверх.
Тонувшая в полумраке Священная зала храма Огня носила в себе следы разгрома, сквозь стенной пролом серело плотными тучами утреннее небо, пол заливал дождь. Среди разбитых кувшинов, каменных осколков и обломков свечей взгляд выхватил неподвижно разметавшееся на мокром полу тело. Святости и неприступности в лежавшей женщине уже не было, а потому Леп бесцеремонно перешагнул через нее и приблизился к надменному лику рогатого Уну́ра. Грозный бог войны и раздора несомненно слышал своего слугу, и не мог быть равнодушным к тому, кто щедро заливал жертвенный алтарь кровью.
- Я должен выйти победителем, Уну́р! … И я буду победителем! – сложив из пальцев викторию, Леп прижал руку к груди.
Боги всегда охотнее внимает сильным, нежели мямлям, вечно клянчащим помощь и защиту. Что толку помогать слабому ростку? Практичнее потратить силы на крепкие, подающие надежды, всходы.
Еще раз окинув взглядом разоренную залу, Леп в который раз пожалел о своем опоздании.
Когда, наконец, удалось добраться сюда, в Сина́новые горы, все самое интересное уже прошло, в небо поднимался оглушительно гудящий черный вихрь в кроваво-оранжевых всплесках молний. Целиком скрывая храмовую скалу и часть ущелья, он находился в постоянном движении, то сужаясь, то расширяясь. Вблизи этого вихря охватывал панический ужас, но было и понимание присутствия Высшего начала, словно внутри боролись могущественные силы. Что произошло в Храме, раз потребовалось присутствие самих богов?!
Леп задумчиво стоял возле развороченной стены, наблюдая, как капли дождя мочат ткань одежды, впитываясь в нее. Протянув перед собой руку раскрытой ладонью вверх, он попытался уловить следы колдовства … Пусто! Хотя нет, точно колыхание паутины, легкие, объемные отголоски все же ощущались, но в Сина́нах легко ошибиться, всплески энергии здесь обычные явление. И все же совсем недавно чужая воля пробудила мощнейшие силы!
«Знать бы еще, кто это был такой способный?»
Прояснить обстановку мог юно́л, чей статус позволял доверять тайны государственного масштаба, тем более он входил в королевский совет, участвуя в вопросах безопасности.
«В любом случае, что-то должен знать! … Ну, с этим придется повозиться!»